Идеальные звёзды

Он переходит ладонями на живот, а вслед за прикосновениями и сам опускается ниже, встаёт на колени… И – какого чёрта?! – проводит губкой вниз, по бедру, подчёркнуто игнорируя и стояк, и моё возмущённое шипение. Гладит кожу, разминает, даже проводит по мокрому бедру кончиком языка – вот только не приближаясь к члену, а даже наоборот, спускаясь по ноге всё дальше. Ну бля, опять какие-то эксперименты…

А затем – видимо, чтоб уж совсем добить, – Син обхватывает мою левую лодыжку и тянет вверх.

Чувствуя себя глупо, мысленно ворчу: «Хочешь, чтобы я тут, как страус, на одной ноге стоял?». Он поднимает на меня насмешливый взгляд: «Не страус, а фламинго».

«Ещё того чище». Но я всё же подчиняюсь. Как можно отказать ему хоть в чём-то?

Ну ладно, не так уж высоко – всего лишь ставит мою ступню себе на колено и намыливает, обводя выступающие косточки, ныряя между пальцев. От щекотки между лопаток пробегают мурашки, и я ёжусь.

Когда Син увлекается прикосновениями, это всякий раз приводит в недоумение. Нет, я понимаю, что он очень тактильный – он сам обожает, когда я его глажу, – но я не верю, что ему может быть приятно прикасаться ко мне. Смотреть на меня. Одно дело – трахнуть, желательно в темноте и закрыв глаза, а другое – вот так раздеть и намыливать, разглядывая при свете лампы.

Вот то ли дело Син – им нельзя не любоваться… И сейчас у меня как раз есть прекрасная возможность, пока он стоит на коленях и склонил голову, увлечённо намыливая мою ногу. На тёмных волосах осела мельчайшая влажная взвесь, а по мускулистым плечам и груди капельки воды уже прокладывают дорожки, то замирая, то скатываясь быстрыми ручейками. По контрасту с белой пеной и моей бледностью его кожа кажется тёмной от загара, хотя я знаю, что на самом деле – по сравнению с нормальными людьми – он только чуть смуглый.

Тем временем Син набирает в ладонь воду и смывает пену с моей ступни. Опускает её на пол. Берётся за правую ногу и так же тянет её к себе. Намыливает – неторопливо, словно наслаждается процессом. Склонив голову к плечу, разглядывает там чего-то, проводит когтем с голени до кончиков пальцев – будто в магазине к суповой кости приценивается.

Ноги у меня и вправду костлявые. Ну, то есть худые. Наверное, если посмотреть вот так со стороны, то и похожи на женские. Больше всего странно, что гладкие, – это особенно бросается в глаза по сравнению с тёмным подшёрстком на руках Сина. Интересно, как выглядели мои родители, что я в итоге вышел таким уродом? Неужели совершенно обычно? Может, всё-таки были мутантами, потому я получился вообще хрен знает каким? Вон даже у Сина всего только когти и зубы, и в его семье все выглядят почти нормальными. Ну, более нормальными, чем я.

Погрузившись в эти мысли, вздрагиваю от неожиданности, когда Син, покончив с мытьём, склоняется к моей ступне и накрывает ртом большой палец – тут же становится тепло, влажно и щекотно. Необычность этого ощущения точно переходит все границы.