Закон сохранения

На следующее утро мы проснулись вместе.

И вот она подошла. Сначала я смотрел на Ольгу и улыбался, но по мере её приближения улыбка исчезала. Когда она приблизилась ко мне вплотную, я обомлел. Красивое лицо было обезображено отвратительными прыщами, главным образом вокруг рта и на подбородке. Она хотела поцеловать меня в губы, но я позорно уклонился, стал оглядываться, говорить о якобы интересном фильме, который шёл в кинотеатре. Вёл себя суетливо и постыдно, старался не смотреть на неё, чувствовал, как ей неудобно и стеснительно предстать в таком виде. Я тогда подумал, что такой перерыв, возможно, был обусловлен лечением, которое, как видно, не помогло. И, вероятно, она очень желала меня видеть, раз пришла в таком состоянии. Может, хотела, чтобы я её поддержал.

Но я сделал почти самое мерзкое, что можно: сказал, что пока её ждал, мне был звонок и нужно срочно ехать, потому как очень сытный заказ появился. Помню глаза Ольги после этого вранья, они были переполнены нестерпимой горечью. Уходя, а точнее убегая, я сказал, что позвоню на недельке. Но на недельке я не позвонил, не позвонил и на второй. Однако, не лишённый совести, чувствуя подлость поступка, позвонил на третьей. Она не отвечала на мои звонки. Позвонив с телефона приятеля, я услышал её голос. Тут было всё понятно, и я не стал разговаривать.

А не далее как сегодня случайно увидел Олю в Китайгородском парке. Сколько можно было заметить на нашем расстоянии друг от друга, у неё всё прошло. Я хотел было подойти к ней, да меня опередил какой-то персонаж с букетом подсолнухов, кстати, её любимых цветов. Оля приняла букет и нежно поцеловала уже другого.

Теперь-то я понимаю, что тогда, увидев несчастье, для красивой девушки катастрофическое, поняв её глаза, я должен был обнять её и сказать: «Милая, не печалься, для меня ты по-прежнему самая красивая и любимая, а это пройдёт».

Но ведь не сказал же.