Лебединая пара. По Ту Сторону

Тут стоит пояснить, что наша семья, когда-то графская, до опалы обладала огромным влиянием и приличной историей. И, само собой, в небольшом городке отцу не составило труда забраться на вершину иерархии, растолкав соперников, будто и вовсе их не замечал, наладить дела и устроиться, по местным меркам, с размахом. Нашу семью, при том, что все имущество было конфисковано, все титулы отняты, все так же уважали и остерегались все, кто находился с ней рядом.

Я, конечно, не могла говорить с уверенностью, но по ощущением, местным и хотелось бы над нами смеяться и злорадствовать – ну-ка, аристократы в бог весть каком колене упали на грешную землю! Да вот только про отца что-то вякнуть страшно, даже если его рядом нет. Как и про старших двойняшек.

Но им на радость в семействе Роттер была паршивая овца, не прекращая одаривавшая их поводами хоть в чем-то посмеяться над господами, которые не перестали быть господами, даже лишившись всех привилегий. Моя семья вызывала зависть даже без накопленного предками состояния. И это было особенно обидно. К слову, местных, что бы они ни думали, я понимала даже более, чем хорошо!

Это гаденькая черная мыслишка в голове: «Да насколько идеальным вообще можно быть?! Что б вы все провалились, не могу на вас смотреть своими неидеальными глазами!» – была моим постоянным спутником.

В общем, я была их отрадой. Возможностью сказать, что идеала все-таки нет, и ложка дегтя найдется в любой бочке меда. И как им на счастье, в моей семье все были свято уверены, что уважение каждый должен заслуживать сам. Не заслужила – старайся лучше. Поэтому потешаться надо мной можно было без страха.

Так что теперь я скрипела зубами, глядя в глаза наглому щенку, который ни за что не набрался бы смелости вякнуть что-то подобное даже сестре, которая особой жестокостью не отличалась.

Я мотнула головой. Все в порядке, это просто ребенок.

– Мазила из Роттер еще и Терпила из Роттер!

Просто ребенок, я выше этого…

– Твой папаша, наверное…

«Папаша»?! К черту, я не выше этого! Одно мгновение, и глаза мальчишки округлились, стоило ему понять, что на него наставлен мой арбалет. Я судорожно вытаскивала из памяти, как выглядит лицо Деймоса, когда он улыбается, и попыталась изобразить нечто похожее. Судя по взгляду маленького гаденыша, получилось как минимум жутко.

– Ну чего ты боишься? Я же мазила! Не попаду, даже если выстрелю, так? Так чего бояться-то? – я очень надеюсь, что никто не видит, как дрожат мои руки, и что я не держу палец на курке, – Ну что, я стреляю? Проверим, насколько я мазила?

Малец задрожал, и меня разрывало от двух желаний. Хотелось то ли опустить оружие и попросить у ребенка прощение, что напугала, то ли все-таки пальнуть куда-нибудь рядом и напугать крысеныша еще сильнее. В горле пересохло.

– А ну опусти оружие, недоделка! – воскликнул кто-то, – Ты…

Его кто-то дернул.

– Тихо ты! Вдруг все-таки стрельнет – они ж там все бешеные, даже Ма…