Историческое образование, наука и историки сибирской периферии в годы сталинизма [litres]

Рассмотрение проблем советского высшего исторического образования невозможно без обращения к феномену самой советской исторической науки. В самом общем виде можно выделить четыре основных сложившихся мировоззренчески-методологических подхода.

Первый подход (А. И. Данилов[35]), в целом позитивно оценивающий советскую историческую науку, напрямую увязывает ее эволюцию с проходившими в стране социально-политическими процессами. Основываясь на прогрессистских установках, он в марксистском ключе последовательно прослеживает траекторию развития советской исторической мысли к ее высшим формам. Признавая наличие определенных перегибов в идеологическом влиянии партии на науку, данная позиция не отвергает сам принцип партийности, рассматривая научно-историческое знание в качестве инструмента, прежде всего правильного политического воспитания.

Второй подход (А. И. Зевелев[36]) основной акцент делает на внутренних факторах развития исторической науки, рассматривая ее как сложное многоуровневое явление. Подобного рода системный подход анализирует различные элементы советской исторической науки, разделяя их при этом на те, что соответствовали критериям научности, и на те, что подверглись деформации под воздействием партийного диктата.

Третий подход (А. А. Искендеров[37]) рассматривает историческую науку с наиболее радикальных позиций, подвергая критике сам этос советской исторической науки. По большому счету данная позиция не признает за советской историей права считаться наукой, делается упор на то, что сами принципы и установки советского познания исторического процесса не соответствовали критериям научности.

Четвертый подход (Ю. Н. Афанасьев[38]) можно считать структурно-функциональным. Если исходить из него, анализ советской исторической школы не имеет смысла вне социокультурного контекста самой советской системы, являвшей собой самодостаточный организм, все связи которого были замкнуты на собственное воспроизводство во времени и пространстве. История же представляла собой всего лишь один из обслуживающих сегментов этого организма, к числу функций которого научное познание мира отнюдь не относилось. Определенные черты научности у нее присутствовали, но были скорее исключением, нежели правилом.