Наикратчайшая история Китая. От древних династий к современной супердержаве
- Автор: Джейвин Линда
- Язык: русский
- Год: Аттикус
- ISBN: 978-5-389-20978-7
- Переводчик: Оксана Постникова
- Жанр: Исторические приключения
Электронная книга - «Наикратчайшая история Китая. От древних династий к современной супердержаве». Краткое содержание книги:
«Столкнувшись с необходимостью выбирать между ключевыми фигурами, экономическими и социальными процессами, военной историей, эстетическими и интеллектуальными течениями, я выбираю… всё. Я выделяю темы, события и личностей, которые, как мне кажется, проливают свет на суть своего времени, на развитие китайской цивилизации и государственности. Я не упоминаю всех многочисленных императоров, мятежников, мыслителей, художников, чудаков, изобретателей, политиков и поэтов. Я познакомлю вас с некоторыми из самых интересных и влиятельных людей и, насколько это возможно в такой небольшой книге, позволю им самим рассказать о себе. Я приведу цитаты из работ древних историков, современных политиков, поэтов и сатириков. Китай очень многообразен, и это сложное многообразие – часть его величия». (Линда Джейвин)
В формате PDF A4 сохранён издательский дизайн.
Величайшим наследием императора стала стандартизация письменности. Даже самые распространенные иероглифы писались по-разному в разных местах, поскольку развивались независимо друг от друга. Это мешало правительству сообщать населению о своей политике и законах, поэтому Цинь Шихуанди приказал унифицировать иероглифы. Стандартизация письма заложила основы как для эффективного управления, так и для общей литературной культуры.
Цинь Шихуанди не питал симпатии к последователям Конфуция с их зацикленностью на добродетельном управлении. Он предпочитал философию легизма со строгими законами и суровыми наказаниями – во время завоевательных войн он даже, согласно этим законам, заключил в тюрьму самого Хань Фэя. Философ-законник умер в заключении в 233 году до н. э. Его вынудили совершить самоубийство; скорее всего, это сделал главный советник Цинь Шихуанди, сановник Ли Сы (ок. 280–208 до н. э.), который мог видеть в Хань Фэе соперника. Ли Сы был коварен и беспощаден. Когда в 213 году до н. э. некий образованный человек подверг критике одно из решений императора, Ли Сы посоветовал своему господину применить радикальные меры против инакомыслия, которое могло принять форму невыгодных сравнений с Западной Чжоу или другими историческими примерами:
Я смиренно предлагаю сжечь все исторические хроники, кроме тех, что относятся к эпохе Цинь. Если кто-то, не будучи придворным ученым, осмелится хранить древние песни, исторические хроники или записи Ста школ, наместнику в провинции и командующему армией следует конфисковать и сжечь эти записи. Тех, кто в разговоре осмелится цитировать старые песни и хроники, следует подвергнуть публичной казни; если кто-то использует прецеденты из прошлого, чтобы противопоставить их новому порядку, следует уничтожить их семьи; если чиновники знают о подобных случаях и не сообщают о них, их следует наказать таким же образом.
Если через тридцать дней после издания этого приказа владельцы таких книг не уничтожат их, на их лица следует нанести татуировку и приговорить их к каторге на Великой стене [2].
Работы по медицине и сельскому хозяйству, а также «Книга Перемен» были исключены из списка на сожжение. К счастью, уцелели несколько экземпляров «Книги Песен», «Аналектов» Конфуция и других классических произведений. По словам историка Сыма Цяня (ок. 145–86 до н. э.), Цинь Шихуанди также приказал похоронить заживо больше 460 ученых. Возможно, он допустил неточность: погребение заживо не значилось в списке казней, приведенном в книге законов Цинь, а Сыма Цянь описывал события больше века спустя. Однако никто не оспаривает тот факт, что в Цинь жестоко и повсеместно преследовались ученые, особенно последователи конфуцианства.
Империя Цинь продолжит свою жизнь в качестве символа тирании – выражение «сжечь книги и похоронить ученых» вошло в язык во время правления следующей династии, Хань, в качестве метафоры деспотичного подавления интеллектуальной свободы. Знаменитое эссе поэта-отшельника Тао Юаньмина, написанное пятью столетиями позже, описывает мифическое место под названием «Весна Персикового Цвета», где потомки людей би цинь 逃秦, «бежавших из Цинь», могли жить в мире и уединении.
В 1958 году председатель Коммунистической партии Китая Мао Цзэдун охотно согласился с тем, что он мог бы сравниться по тирании с Цинь Шихуанди: «А что такого особенного в Цинь Шихуанди? Он похоронил заживо всего 460 конфуцианцев – ну а мы похоронили 46 000… Они нападают на нас, называя очередным Цинь Шихуанди; они ошибаются. Мы в сто раз более великие, чем Цинь Шихуанди. Они говорят, что мы столь же деспотичны, – разумеется, мы никогда этого и не отрицали».
Фильм «Герой», снятый в 2002 году Чжаном Имоу, показывает то двойственное отношение, которое многие до сих пор испытывают к Цинь Шихуанди. Главный герой собирается убить Цинь Шихуанди. В последний момент он задумывается о том, что единство Поднебесной, возможно, лучше, чем раздробленность и хаос, и отказывается от своего замысла; однако Цинь Шихуанди все равно его казнит.
В 2019 году живущая в США физик Ян-Ян Чэн спросила: «Сколько библиотек нужно сжечь, сколько идей уничтожить, чтобы империя смогла изобразить мираж национального единства на пепле, обвести общей границей разные племена и языки и назвать их “Поднебесной”?» [3] Слово би цинь продолжает всплывать в работах диссидентов и в XXI веке.
Цинь Шихуанди, первый правитель, объединивший все существующие государства и объявивший себя императором, продолжает жить и как символ тирании, и как символ единства