Отец республики. Повесть о Сунь Ят-сене
- Автор: Матвеева Галина Сергеевна
- Год: 1975
- Язык: русский
- Год: Политиздат
- Жанр: Биографии и мемуары
Электронная книга - «Отец республики. Повесть о Сунь Ят-сене». Краткое содержание книги:
Художественно-документальная повесть «Отец республики» — первый самостоятельный опыт Г.Матвеевой в прозе. Герой ее — Сунь Ят-сен, китайский «революционный демократ, полный благородства и героизма», предстает перед читателем в борьбе за независимость и процветание своей родины. Друзья и враги, победы и поражения, любовь и ненависть — все, что сопутствует его мятежной жизни, вписано автором в панораму Китая конца XIX — начала XX века.
— На имя господина Лу Хао-дуна, Восточный квартал, дом купца Чжана.
Лу Хао-дун чудом миновал облаву. Он бежал домой — там, под циновкой, лежало несколько писем, надо их скорее уничтожить. Дома он обнаружил записку: «Владелец книжной лавки взят под арест».
— Это провал. Полный провал. Скорее предупредить товарищей! — Он схватил письма, чиркнул спичкой.
Скрипнули ворота. Лу увидел, как во двор входят люди. Маленькие, в темных мундирах, осторожно, бочком, точно крабы, направляются к дому.
Захлебнулся лаем хозяйский пес. Стукнул выстрел и лай оборвался. Лу Хао-дун бросился в соседнюю комнату. Мощным ударом высадил оконную раму, но она оказалась узка для его крупного тела.
Лу Хао-дун медленно приходил в себя от тяжелого удара в затылок. Проклятые собаки, били прикладом. Он увидел, что лежит на каменной плите, скользкой от крови. Ухо ловило обрывки разговоров — он был здесь не один.
— Погибли мы, — проговорил кто-то хриплым шепотом.
Другой голос ответил:
— Мы себя к этому готовили.
— Готовили… Помирать надо с толком.
— Толк будет, не сомневайся. Другие на наше место встанут. А помирать не бойся. Смерть, брат, но страшна, страшны пытки. Ну, тебя, может, не тронут, больно уж ты молод. Сколько тебе?
— Шестнадцатый.
— Неужто? Я думал меньше. Ладно, давай спать, силы еще пригодятся.
Лу Хао-дун узнал рассудительный голос старшего. Это был один из членов Союза, готовивший к восстанию гарнизон в Шаньтоу.
В камеру втолкнули еще нескольких. Голос тюремщика произнес:
— Сколько же их нагнали, сажать некуда. — Другой его успокоил: — Говорят, скоро всех переведут в плавучую тюрьму…
На другой день Лу повели на допрос. Следователь любезно предложил ему сесть напротив себя. Его мягкое, расплывчатое лицо улыбалось.
— Я пригласил вас, господин Лу, побеседовать. Надеюсь, у нас найдется тема для разговора, — вкрадчиво начал он, все еще улыбаясь. — Ваша профессия?
— Практикующий врач.
— В Гуанчжоу?
— Нет, в Шанхае.
— Что же привело вас в Гуанчжоу? Ах, вы приехали навестить родственников! А револьверы вы припасли для родственников? — голос следователя уже звучал зловеще. — Нет? Для кого же?
— Для вас, господин следователь, для вас и для таких же цинских прихвостней, как вы! — Лу почувствовал, как в нем закипает глухая ярость.
— Знаете ли вы, что вас ожидает?
— Догадываюсь.
— Увести арестованного!
Но это была лишь пристрелка. Вечером Лу вызвали снова. На этот раз его встретил маленький, тщедушный человечек, серый и скользкий, как мокрица. Будь у Лу Хао-дуна свободные руки, он мог бы одним щелчком сбить его с ног.
— Так вы не желаете отвечать на вопросы?! — Удар проволочным прутом по глазам.
— Сунь Ят-сен и Сунь Вэнь — одно и то же лицо? — И снова удар по глазам, острая боль хлынула к затылку.
— Кто возглавляет заговор? Сунь Ят-сен или Ян Цюй-юнь?
«Значит, Сунь на свободе! Слава богу! Ах, господин Ян, напрасно вы не послушались совета Суня переправлять револьверы отдельными мелкими партиями…» Кажется, следователь задал новый вопрос. Лу Хао-дун повернулся и чуть не вскрикнул от боли: в шею впились острые шипы колодки.
— Ну?! — в руках у следователя плясала длинная писчая кисть. — Осмелились на антиправительственный мятеж?! Забыли, что за это бывает?!
— Нет, не забыли! — неожиданно громко закричал Лу. — И если останемся живы, все повторим сначала, только уже более успешно!
Следователь хихикнул:
— Не останетесь, господин Лу, не останетесь. Вам непременно отрубят голову.
— Смерти я не боюсь. Но позвольте вас спросить, господин следователь, вы-то кто? Может быть, немец? Или англичанин? Или я не распознал в вас маньчжура? Вы же ханец[7] Как вы можете жить спокойно, когда нас унижают и грабят иностранцы, а наши правители-цины им потворствуют!
Видно, Лу попал в самую точку — глаза следователя побелели от ярости.
— Сейчас каждый из нас отвечает за себя!
— Ну, я-то отвечу — мне отрубят голову. А вы, господин следователь?
— Назовите сообщников, — прошипел следователь задыхаясь.
Лу Хао-дун рассмеялся:
— Вы и впрямь принимаете меня за дурака? Или за предателя?!
Следователь подошел к Лу Хао-дуну вплотную. На лбу у него Лу увидел крупные капли пота. Он замахнулся, но не ударил. А только покрутил кулаком перед залитым кровью лицом Лу Хао-дуна.
Старик хозяин, в доме которого укрылись друзья, отправился пораньше на рынок, чтобы сбыть утренний улов. Но не прошло и часа, как постояльцы увидели его снова. Поставив на пороге корзину с нераспроданным товаром, он направился прямо за ширму.
7
Ханец — китаец, Хань — Китай.