Палач

— Ты же приняла непосредственное участие в этой акции, — продолжал Люциан, все так же прошагиваясь перед моим диваном, туда-сюда, туда-сюда. — Какова была твоя роль? Приманка? Отвлекающий фактор для охраны? Но неужели вы так наивны, что решили, будто система безопасности Арки состоит только из технологии и людей?

Блин. Я вообще не знала, что это — Арка, когда шла с ребятами «на дело». И тут же мелькнула мысль, что криминальный жаргончик для меня слишком быстро становится привычным.

— Соучастники преступления такого рода караются равнозначно, как и непосредственные организаторы и исполнители. У меня есть право покарать всю вашу группу. Ты это понимаешь?

Это я тоже прекрасно понимала. Но мне было неясно одно: какого хрена он мне все это объясняет, а не пристрелит на месте. Или не убьет любыми другими способами, которые ему так приятны. Неужели Джек не выдал ему всю группу?

Что-то мелькало в голове. Какая-то деталь. Я напряглась. Я должна, должна вспомнить, что он говорил, когда пришел сюда. И я вспомнила. Он сказал, что Джек устойчив к ментальному воздействию. Вот оно! И это я сделала. Я! Теперь Джек скорее умрет под пытками, чем выдаст всех своих людей. И в его сознание Люциан войти до конца не сможет. Любые глубинные попытки заблокировала я. Так же, как заблокировала сейчас свои собственные воспоминания. И снять блок смогу тоже только я.

Внезапно я испугалась и мгновенно взмокла. Черт! Черт! Черт! И Люциан знал, что это моя работа. И мою реакцию он тоже заметил. Я так расслабилась, что даже не попыталась ее скрыть. И невинность мне изображать больше не имело смысла. Как же я сглупила! Ведь знала же, знала, чего добивается этот изверг с внешностью Бога.

Люциан стремительно шагнул ко мне. Его руки легли по обеим сторонам от моей головы. Я отклонилась назад. Голова моя уперлась в мягкую спинку дивана. Дальше деваться было некуда.

— Я мог бы отвести тебя в комнату для допросов. Там очень хорошее освещение, похожее на ультрафиолет. Синее, слегка мерцающее. Если пробыть там больше пятнадцати минут, человеческий организм переходит в состояние, которое можно назвать одним словом: стресс. Потом наступает депрессия, потом паника. А потом человек сходит с ума.

Представляю, каково оказаться там обычному человеку. Но я не обычная. Однако Люциан об этом не знает. Он убежден, что я экстрасенс. А экстрасенс — всего-навсего простой человек, пусть даже и с некоторыми способностями.

А вообще приятно, что ограничения этого мира уменьшили силу Люциана. По крайней мере, мне казалось, что уменьшили. Иначе он бы так со мной не церемонился. Или нет? Ужас снова затопил меня и заставил замереть сердце. Или он все еще играет со мной в кошки-мышки, или скрывает, кто он — ото всех. Нет, скорее второе. Скрывает. Играет тут свою роль. Как и я. Как и все мы, пришедшие извне.

— Перестань хлопать глазищами, девчонка, — Люциан прищурился, и тут же исчез добрый коп.