Мои алые паруса

Я не знала, как расценивать свои вернувшиеся вещи — как белый флаг или как подтверждение того, что между нами отныне действительно все раз и навсегда кончено. И из-за этого была дезориентирована.

Последние дни отпуска прошли как во сне.

Паша не пытался со мной связаться, я тоже этого делать не спешила, потому что не знала, как поступить.

С одной стороны, чувствовала вину за то, что сорвалась на него без причины, наговорила гадостей, в очередной раз отвергла его предложение выйти замуж. Понимала, что отреагировала на попытку купить мне кольцо слишком резко. Этот месяц был волшебным, и почему-то я ждала, что мой скупой на проявление чувств Пашка резко изменится, начнет петь серенады под окном и клясться в любви до гроба, поэтому не оценила его попытки сделать мне предложение руки и сердца через обыденную покупку кольца. А ведь им вряд ли двигал злой умысел. При воспоминании о его улыбке, когда он указывал на вывеску, мне становилось не по себе: он явно хотел сделать приятное, а не наоборот. Я лучше чем кто-либо знала, с кем связалась, но все равно ждала от него не пойми чего. Даже сама не знала, чего именно. Он и без того исполнял все мои желания, всегда выручал из неприятностей, защищал.

С другой стороны, после того как смирилась с тем, что моей вины в произошедшем хватает и я перегнула палку со своими мечтами о романтике, обдумала и его поведение. Слова, брошенные им в пылу ссоры, которые даже не сразу заметила, были словно отголоском первого разлада между нами, случившегося в офисе. И то, что я испытывала при этих воспоминаниях, мне не нравилось. До этого месяца подобных слов я от Паши не слышала ни разу, в этот же раз он пытался задеть меня уже дважды. И я не могла понять: действительно, как я внутренне ощущала, причиной стала только его уязвленная гордость, на которой я потопталась, и детская попытка обратить таким образом мое внимание на себя или же он действительно так считал? Во второй вариант верилось мало, потому что если бы он думал, что я без него «ничто», то не поехал бы за мной, а остался дожидаться, когда я к нему вернусь сама, но слова его все равно насторожили.

Я была в растерянности и смятении, не понимая, как волшебный отпуск превратился в адское пекло мыслей, ненависти к себе и непонимания его.

Я больше никуда не выезжала и все время проводила в отеле или на пляже. Постоянно открывала ноутбук, чтобы проверить, не уволили ли меня еще, и каждый раз начинала беспокоиться. Пролистав весь завал писем и проанализировав их, поняла, что за весь отпуск Пашка вел переписку время от времени, очень редко, видимо, потому, что был сосредоточен на мне. После нашей общей ночи и разрыва контракта он начал отвечать чаще и выдавал невероятно интересные и правильные идеи. Будто зарядился, и из него хорошие мысли били как из родникового ключа, напитывая и воодушевляя остальных сотрудников. Он даже самостоятельно сделал расчеты, не потревожив меня. Зато после ссоры не просто куда-то пропал, он еще и писал нечто непонятное.