Тайны хазар и русичей. Сенсации, факты, открытия

Патрикий Феофан, флотоводец ромеев, «укрепил себя постом и слезами и приготовился сражаться с росами». Ромеям сопутствовал успех благодаря применению «греческого огня», который разбрызгивали из сифонов. Уцелевшие русы отступили в Вифинию, где стали рыскать в поисках продовольствия. Им наперехват отправился византийский стратег Варда Фока «с всадниками и отборными воинами». Он вырезал один из отрядов противника, высадившийся на сушу. На подмогу Варде пришел другой византийский военачальник – Иоанн Куркуа.

Русы занимались грабежами четыре месяца (об этом пишут и Продолжатель, и «Кембриджский документ»), а потом решили прорываться домой, потому что дела стали совсем плохи: кольцо византийских войск сжималось. В сентябре русы показались у берегов Фракии, где были встречены флотом патрикия Феофана «и не сумели укрыться от его неусыпной и доблестной души». Завязалось второе морское сражение, успех в котором опять был на стороне ромеев: «и множество кораблей пустил на дно, и многих росов убил упомянутый муж». Лишь ночь спасла варваров и позволила им бежать.

Сходное сообщение видим в Повести временных лет в статье под 941 годом.

Судя по всему, дружба между «Олегом III», чье колдовство не уберегло русов от поражения, и Игорем на этом закончилась. Игорь был молод, горяч и хотел повторить поход на ромеев. Но это еще был не переворот против жрецов-русов. Судя по сообщению «Кембриджского документа», Игорь и Олег для начала разделили полномочия. Первый воевал на Черном море, а второго с новой армией отправили на Каспийское, потому что нужно было выполнять обязательства перед иудеохазарами. Вообще, оба участника тандема сражались за интересы иудеохазар, но не славян и не русов. За время подготовки к походу у Игоря и Ольги родился сын Святослав (942). На первый взгляд странно, что эти германцы назвали ребенка славянским именем. Думается, здесь не вопрос вкуса, а политический подтекст. Славяне крепли и были настолько озлоблены неудачей похода на Константинополь и вообще властью германцев, что понадобился дружественный жест, который бы продемонстрировал равноправие двух составляющих Киевской Руси – славян и русов. Таким жестом стало присвоение ребенку славянского имени, хотя Святослав всю свою жизнь вел себя как рус, носил «русские» вислые усы и чуб на бритой голове, а не славянскую бороду и подстриженную в кружок шевелюру.