Дамир. Любой ценой

Дамир

Со скрежетом зубов я посылаю Фатхетдинова лесом и завершаю вызов. Динка смотрит на меня перепуганными глазами, прикладывая к груди руки. Бледная вся, взволнованная.

– Он найдёт нас, – качает головой.

Я делаю в направлении Дины несколько шагов и замираю на расстоянии вытянутой руки.

Обнять? Нет.

Засовываю руки в джинсы и окинув заинтересованным взором женский стан, ободряюще улыбаюсь.

– Не найдет.

– Откуда такая уверенность?

В ответ пожимаю плечами, а Динка, шмыгнув носом, подходит ко мне ещё ближе и, поборов свои сомнения, обнимает за плечи.

Её голова покоится на моей груди, а волосы на макушке щекочут кончик носа. Я вдыхаю аромат шампуня, подавляя порыв: схватить девушку в охапку, усадить себе на колени и баюкать, словно малое дитя.

– Ты не знаешь его. Мой муж, – на последнем слове у Динки дрожит голос, – очень упрямый человек. Для него нет ничего невозможного. Он добивается всё, что хочет. Абсолютно всё и любой ценой.

– Дин, – склоняюсь и шепчу на ухо, перебирая между пальцев длинные локоны. – Я в курсе, кто такой Давид. Если ты забыла, то когда-то он был моим другом. Не найдет он вас. Не бойся.

– Не могу поверить, что я в здравом уме вышла за него замуж. Слава богу, у нас нет общих детей, иначе… Подумать страшно.

Её признания разрывают моё сердце на куски.

Ну зачем? Зачем она мне всё это говорит? Я же не железный. Мне тоже больно, как и ей. А может быть, даже больнее. Она растит нашего Саньку, а я… Папин друг!

Нужно закрыть эту тему и поставить точку, но я не могу сдержать за зубами язык.

– Зачем тогда ты вышла за него замуж?

Я говорю не в упрек, но Дина считает иначе. Она отскакивает от меня, как от кипятка. Меняется в лице моментально. Светлые брови ползут вверх, а крылья носа широко раздуваются. Грудь вздымается, руки сжимаются в кулаки.

– А ты? Зачем женился ты? – неожиданно напирает вопросами.

– Дурак был.

– Да? Я думала, ты продал свою свободу взамен на жизнь с Анитой.

– Что ты сказала? – из груди вырывается хрип.

Что за ересь она несёт?

– Что слышал. Мне Эрнест Юсупович говорил. Два года назад. Сказал, что добился твоего УДО не ради меня.

– Бред. Причём здесь Эрнест? Был закон про амнистию.

– То есть, ты хочешь сказать, он мне соврал?

– Блядь, – рявкаю я, не сдержавшись. – Я не знаю, что тебе наплел этот старый хер, но мне дали срок три года и два из них я отсидел, а потом вышел по амнистии. Не УДО! Прошу заметить. Или ты мне не веришь, а?

– Я… – хлопает глазами, моргает быстро-быстро и пытается переварить, что я сказал. – Тогда вообще ничего не понимаю.

– И не поймёшь. По всей видимости.

– Мир, – срывается с её губ. – Ты любишь свою жену?

– Зачем спрашиваешь? – хмурюсь, ощущая, как по спине ползёт холод.

– Это важно для меня.

– Нет. И никогда не любил. За всю свою жизнь я любил только одну женщину.

– Меня? – неуверенно произносит и я киваю головой.