Льюис Кэрролл. Очерк жизни и творчества
- Автор: Демурова Нина Михайловна
- Год: 1979
- Язык: русский
- Год: Издательство «Наука»
- Жанр: Биографии и мемуары
Электронная книга - «Льюис Кэрролл. Очерк жизни и творчества». Краткое содержание книги:
Книга посвящена видному английскому писателю XIX в., две сказки которого — «Алиса в Стране чудес» и «Алиса в Зазеркалье» — давно стали достоянием мировой культуры. Опираясь на новые данные, лишь недавно вошедшие в научный обиход, автор воссоздает образ писателя и ученого, подробно анализирует его произведения. Книга снабжена иллюстрациями, среди них рисунки и фотографии, выполненные самим Кэрроллом.
Помимо бумажного издания очерка, в электронную версию книги добавлены статьи, приложения и предисловия Н. М. Демуровой к разным изданиям главного произведения Л. Кэрролла.
Мартовский Заяц, другой персонаж Чаепития, — тоже безумец, но более „древний“. „Безумен, как мартовский заяц“ — эту пословицу находим в сборнике 1327 года. Она встречается и в „Кентерберийских рассказах“ Чосера.
Знаменитый Чеширский Кот — также герой старинной пословицы. „Улыбается, словно чеширский кот“, — говорили англичане еще в средние века. Когда юный Доджсон приехал в Оксфорд, там велись оживленные дебаты о происхождении этого образа. Уроженец Чешира, Доджсон заинтересовался ими. Некоторые ученые полагали, что пословица эта идет от вывесок у входа в старые чеширские таверны. С незапамятных времен на них изображался оскаливший зубы леопард со щитом в лапах, а так как доморощенные художники, писавшие вывески, леопардов никогда не видали, он и походил на улыбающегося кота.
Были и другие теории о происхождении этой странной пословицы. Ну, а родные доктора Доджсона считали, что Чеширский Кот просто одни из тех многочисленных котов, с которыми в детстве водил дружбу Чарльз.
Вообще книга Кэрролла вся пронизана фольклорными образами. „Котам на королей смотреть не возбраняется“, — говорит Алиса. Это тоже очень старая пословица; она записана в сборнике, вышедшем в 1546 году. В средние века лицезрение монарха представлялось особой милостью, добиться которой было не так-то просто. Ну, а котам и кошкам, существам ничтожным, которых никто не принимал во внимание, это давалось легко.
В „Алисе“ участвуют герои старинных детских стишков и песенок, которые Кэрролл, так же, как и многие поколения англичан до него, знали с детства. А вводное четверостишие о Даме Бубен, варившей бульон, служит основой для сцены суда, одной из самых блестящих сцен в мировой литературе.
О каждом из этих образов можно было бы исписать тома. Например, соперничество между Львом и Единорогом продолжалось многие века: Лев был изображен на старинном гербе Англии, а Единорог — Шотландии. В начале XVII века, после объединения Англии с Шотландией, оба зверя появляются в королевском гербе.
Есть в „Алисе“ и множество пародий на стихи, давно забытые. Кто сейчас помнит, например, стихотворение Томаса Гуда „Сон Юджина Арама“? А между тем „Морж и Плотник“ воспроизводит стиль и размер этого стихотворения. Юджина Арама никто не знает сейчас даже в Англии, а Морж и Плотник известны всему миру — в частности, благодаря „Королям и капусте“ О’Генри: они появляются и в начале, и в конце романа.
Льюис Кэрролл пользуется славой короля бессмыслицы. Он ее заслужил. „Он не только учил детей стоять на голове, — писал о Кэрролле Честертон. — Он учил ученых стоять на голове“. Но было бы неправильно представить себе бессмыслицу как полный хаос и авторский произвол. Вот почему Честертон прибавляет: „Какая же это была голова, если на ней можно было так стоять!“ В абсурде Кэрролла строгая, почти математическая система. „Едят ли кошки мошек?: Едят ли мошки кошек?“ — твердит сонная Алиса, меняя действующих лиц местами. „Вот судья“, — размышляет она в сцене суда, переворачивая причину и следствие. — „Раз в парике, значит судья“. (Судьи в Англии во время судебных заседаний появляются в мантиях и париках.) В той же сцене дрожащий от страха Шляпных Дел Мастер откусывает вместо бутерброда кусок чашки, которую он держит в другой руке. Словом, „задом наперед, совсем наоборот“, как сказал бы по этому поводу Траляля. Принцип этот подчеркивают наставления, которые дают Алисе участники Безумного Чаепития. „Я говорю, что думаю, — заявляет Алиса, — и думаю, что говорю“. — „Это совсем не одно и то же, — поправляют они ее. — Ведь не все равно, как сказать: „Я вижу то, что ем“, или „Я ем то, что вижу“, а Соня добавляет: „Так ты еще скажешь, будто „Я дышу, когда сплю“, и „Я сплю, когда дышу“, — одно и то же!“ Вся вторая книга построена по принципу перевернутого, зеркального отражения. И не случайно символом Зеркалья служит Кэрроллу расположение шахматных фигур на поле.
Льюис Кэрролл соединяет несоединимое и с такой же легкостью разъединяет неразрывное. „Прощайте, ноги!“ — говорит Алиса стремительно убегающим от нее ногам. И принимается строить планы, как она будет посылать им подарки к рождеству. Чеширский Кот обладает чудесной способностью медленно и частями исчезать (медленное исчезновение — разве это понятие не соединяет в себе несоединимое?). Все мы знаем котов без улыбки, но вот Кэрролл знает еще и улыбку без кота! Знаменитая улыбка Чеширского Кота одиноко парит в воздухе как символ иронии и отрицания бессмысленного мира, по которому странствует Алиса.