Годичные кольца нашего мира

Князь вернулся.

Когда нас с повозкой разделяла всего-то пара шатров, мои ноги вдруг подогнулись, и я рухнула на руки своих женщин. Голова закружилась, а перед глазами вдруг заскакали сотни черно-белых мушек.

— Кресло княгине, — я почти не слышала слов, с трудом разбирая смысл сквозь гудение в голове, но почувствовала, как меня усаживают, все еще придерживая со всех сторон. В нос ударил резкий запах, от которого тут же прояснилась голова, и сами собой распахнулись глаза.

— Выдумала, хозяйка, — тихо и непривычно ворчала Тахира, закрывая баночку с солями.

Почти в это же время процессия добралась до моего красного шатра. Спрыгнув со спины невысокой лошадки, Фарук низко поклонился.

Гул, стоящий над лагерем, тут же стих, словно воины прислушивались ко всему, что происходило у шатра, к каждому звуку.

— Все выполнил, как приказывали, княгиня. — Я видела, что командир немного устал в дороге, но лицо мужчины выглядело непривычно спокойным, а не хмурым, как обычно. Телега, потрепанная, старая, укрытая мехами, остановилась рядом, заставляя сердце стучать в горле.

Опираясь на руки Павии и Тахиры, я медленно, неуклюже поднялась на ноги, нерешительно шагнув вперед. На каких-то мешках, растягивая бледные, тонкие губы в кривоватой улыбке, полулежал Мадис. Князя прикрывали накидки, но в целом выглядел мужчина не так плохо, как я думала. Па скуле желтел синяк, другой, окружал припухший глаз. На виске, тонкой полосой запекшейся крови, виднелась ссадина. Но Мадис видел, и все конечности оказались на месте, а это было куда лучше, чем в моем воображении.

— Ну что, моя прекрасная княгиня? Я успел до того, как ты устроила государственный переворот? — в голосе присутствовала легкая, с налетом горечи, усмешка, когда князь решил нарушить повисшую тишину.

А я почувствовала, как задрожали губы, как толпа зудящих мурашек метнулась от кончиков пальцев вверх. Шагнув ближе, почти упала лицом на меха, укутывающие Мадиса, не в силах сдержать рыдания.

Большая ладонь осторожно, медленно опустилась на мою макушку, поглаживая волосы.

— Ну что ты? Все же вон как хорошо вышло.

— Хоршо?! — кусая губы и стараясь хоть как-то сдержать рвущуюся наружу истерику, просипела я. — В каком месте «хорошо»? Ты чуть не умер, я чуть не стерла с лица земли столицу. И это «хорошо»?!

— Родная, но ты преувеличиваешь, — тихо, спокойно, стараясь как-то выровнять мое состояние, возразил Мадис, — мне до смерти было еще очень далеко, а ты бы ни за что не сделала такую глупость.

— Ты настолько не веришь в меня? — подняв заплаканное лицо, я сурово сощурила глаза, рассматривая мужа.

— Что ты, княгиня, — Мадис протянул пальцы к щеке, но не решился коснуться, явно прочтя что-то нехорошее в моих глазах. — Я просто знаю, что ты не стала бы губить простых, неповинных людей. А то, что княгиня бесстрашна, кажется знает уже вся Сайгора.