Лекарь-воин, или Одна душа, два тела

— Отпусти меня, отпусти, негодяй, мерзавец, отпусти, подлец, да как ты смеешь? Убери руки, иначе я… — кричала девушка, на немецком языке, барахтаясь и вырываясь из моих целомудренных объятий. — Где я? Что со мной? Что тебе от меня надо? Ты кто такой?

— Фрейлейн, столько сразу вопросов, может, перейдем на французский язык, и я начну обращаться к тебе со слова мадемуазель? — предложил я, поскольку немецкий, который я знал хорошо еще с прошлой жизни, от настоящего сильно отличался.

— Давай, — сразу согласилась девушка, резко прекратив ор. А, быстро выбравшись из шалаша, стала внимательно, широко раскрыв удивленные глаза редкой красоты, недоуменно себя осматривать.

— Начну с последнего вопроса. Васент де Ришар, лекарь. Мы потерпели кораблекрушение на тартаре «Агнесса». Нас волнами выбросило в неизвестном пока для меня месте. У тебя сломана рука, я ее правильно сложил и зафиксировал, срастется правильно, если ты не будешь ею крушить все вокруг, а побережешь несчастные косточки. От тебя мне абсолютно ничего не надо, мы просто случайно оказались в одном и том же месте. Ну, разве что, я попросил бы тебя так громко больше не кричать, а то сделаешь меня заикой и сама же будешь от этого мучатся ибо, похоже, застряли мы здесь вдвоем надолго и нам придется как-то уживаться в этом шалаше длительное время, терпеть все трудности и лишения людей, попавших в кораблекрушение во время того ужасного шторма, то есть мерзнуть, голодать, вероятно отбиваться подручными средствами от диких зверей, жаждущих нашей плоти.

Последнее я сказал специально, чтобы слегка пригасить ее пыл в обвинениях меня, ни в чем не повинного. Я подумал, слегка припугнутая девушка станет менее агрессивной и чопорной, а значит более послушной в этой экстремальной ситуации и ей не взбредет в голову так сказать «качать свои права». В чрезвычайной ситуации нет места разборкам, препирательствам и выяснениям, кто более высокороден и титулонаделенней. Так легче выживать — будучи более-менее в дружеских, добрых отношениях.

— Ты, вообще, что-нибудь помнишь? Расскажи, пожалуйста, для полноты картины происшедшего, потом подумаем вместе, как выбираться из этой…, этой дыры, — чуть замешкавшись, завершил я свою речь.

— Шторм помню, мне было очень плохо и страшно. Потом сеньор Дино помог мне и Розалии выбраться из каюты, а дальше, только холод, и бушующее море. Кто был рядом со мной, не знаю — эти ужасные волны, словно стерли, вымыли из моей памяти все последние события. А где моя одежда, и почему на мне одежда сеньора Алонсини?

— Из твоей одежды сохранилась только разорванная в клочья нижняя рубашка, и чтобы ты не замерзла ночью, я тебя переодел в высушенную одежду сеньора Дино, она ему была не нужна. Он и матрос тартары утонули, я их похоронил.