Черный Гиппократ

Йыги кивнул:

— Девяносто три… Девяносто четыре… А может, еще на него наехать — на этого кадра?

— Наедем, конечно! Если он взял — вернет, никуда не денется.

— А потом?.. Девяносто пять…

Иванов как-то отечески улыбнулся:

— А потом с тобой поедет… в прекрасный город Таллинн… который с двумя «л» и двумя «н».

— Славянин?

— По паспорту — русский.

— Хорошо, — кивнул Йыги. — Русские органы нарасхват. Как впрочем и русское оружие… И девочки…

— Что-нибудь выпьешь? — Иванов оглянулся на бар.

— Немного, — согласился Йыги. — Не как в прошлый раз. Едва в машине не заснул.

Иванов сходил к бару и вернулся с непочатой бутылкой коньяка.

Йыги все еще считал деньги. Взглянул на бутылку, улыбнулся:

— О! Наш старый друг из солнечной Греции!

Наконец эстонец бросил на столик последнюю бумажку. Его правая бровь удивленно поползла вверх:

— Одну лишнюю сотню дали?

Иванов молча собрал купюры в пачку, потом ловким быстрым движением эту пачку пролистнул. Будто колоду карт, разделил ее надвое, опять сложил. Пролистнул еще раз:

— Нет, Женя, все точно!.. Просто ты не сказал: «Восемьдесят семь».

Йыги восхищенно покачал головой:

— Обалдеть! Я не представляю, как можно таким способом пересчитывать деньги. И пересчитывать точно!..

Иванов скромно улыбнулся:

— Ничего сверхъестественного в этом нет.

— Ловкость пальцев?

— Скорее чуткость. А может, даже не это! Деньги не пальцами — сердцем надо считать. Это тебе любой банкир, любой опытный кассир скажет.

— Феноменально, — Йыги опрокинул в рот рюмку коньяка.

В это время открылась дверь с улицы, и в гостиную вошли доктор Блох, Фаина и Маргарита. Причем Маргариту Фаина толкала перед собой. Руки у девушки были связаны за спиной.

Иванов от удивления замер с бутылкой в руке:

— А это что за игры в индейцев?

— Это уже не игры, Саша, — ответил Блох. — Как бы нас не спустили под горку по милости этой… — он сдержался, он обычно вел себя как джентльмен. — Если честно, то нам не стоит обольщаться: не так уж мы неуязвимы.

Иванов вопросительно посмотрел на Фаину:

— Я не понимаю, что происходит?..

Фаина подтолкнула вперед Маргариту:

— Эта сучка, — я б убила ее, — заложила нас!

— Каким образом? Кому? — Иванов с невинной улыбкой смотрел на Маргариту; он был сейчас как добрый князь возле своры свирепых псов.

Фаина хотела ущипнуть Маргариту за плечо, но та отклонилась. У Фаины от злости сморщилась верхняя губа:

— Я начала обрабатывать ее, как мы и договаривались. А она все невинной пастушкой прикидывалась. Вроде не понимала, о чем я ей говорю. А сама все отлично усекла!.. Она у нас комсомолка, наверное, в душе. Решила поиграть в отважную разведчицу… Мне ее реакция не понравилась — она будто жвачную резинку принялась тянуть. Сучка юная!..

— Успокойся, Фаиночка, — одернул Иванов. — Ты чересчур эмоциональна!..