Глубина [litres][The Deep]

– Я пришла за вами не просто так, – сказала она через плечо.

– Да? И почему это… Нет, не останавливайтесь. Продолжайте идти, – отозвался он, стараясь не выдать голосом страх.

– Потому что у вас дар, мистер Уильямс. Дар, в котором я нуждаюсь. И я правда не могу говорить, когда я к вам спиной! Разве мы не можем на секундочку остановиться…

Еще один легкий толчок.

– Нет, не можем. Я прекрасно вас слышу, миссис Астор. Пожалуйста, скажите мне: чем я могу вам помочь?

Ее голос стал тонким, умоляющим.

– Мне нужно знать, что со мной будет, мистер Уильямс. Я не могу умереть здесь и сейчас! – Ее рука на мгновение метнулась к животу, словно она успокаивала ребенка внутри.

Именно этот жест, ее изящная девичья ладонь, прижатая к животу, сделал свое дело. До того Лес подумывал потребовать денег – боже, эта женщина ведь освободила его! – но она раздавала стодолларовые купюры. Сама только что это сказала. А от старых привычек трудно избавиться.

Но теперь он не мог. Даже если она была богата и заслуживала этого.

– А как же Джек? Капитан сказал, что в шлюпки могут сесть только женщины и дети. Джек упрямо хочет остаться на корабле. Он не потерпит, чтобы его сочли трусом, – ее голос дрожал.

– Ваш супруг – храбрый человек, – заметил Лес.

А вот я полезу в шлюпку, даже если придется вырядиться в лучшее воскресное платье бабули.

Теперь они поднимались по узкой и хлипкой металлической лестнице, предназначенной для команды, которая сгребала уголь и топила двигатели, и для стюардов с их подносами с чайными принадлежностями и дополнительными одеялами. Ее юбки постоянно цеплялись за металлические края, каблуки за решетку, и Лес подхватывал женщину под локоть, чтобы она не упала на живот.

– Я… я не могу поехать в Нью-Йорк без мужа, – пробормотала миссис Астор. Ее голос был таким испуганным, совсем девчоночьим. – Они меня ненавидят. Я для них пария. Меня съедят живьем.

Они сейчас на верхних палубах, рассудил Лес, судя по тому, что окружало их за пределами лестничной клетки. Примерно в одном пролете от шлюпочной палубы. Это было понятно по толпам людей, мечущихся туда-сюда, по испуганному гулу толпы. Он изо всех сил пытался оградить Мэдди Астор, крепко держа ее за руку и отталкивая с ее пути людей. Лес был без пальто и сильно замерз. Зубы стучали, а на шее противно натягивались сухожилия. Но он не мог остановиться.

– Мы посадим вас в лодку, миссис Астор. С вами все будет хорошо… С вами все будет в порядке, потому что только так должно и быть.

Они остановились недалеко от того места, где как раз грузили шлюпку. Он взял ее за руки – ее пальцы, обтянутые перчатками из лучшей телячьей кожи, и его – ледяные и обнаженные – и сжал их.