Прощание с Литинститутом [litres]

Настроение портится окончательно. Опять сегодня ночью не высплюсь и завтра весь день буду в состоянии лёгкого слабоумия. При нашей изматывающей жаре, когда и без того клонит в сон, это совсем труба. Но ничего, мне не впервой, вытерплю.

Как всегда, в такие минуты вспоминаю розовое детство. Часов в девять-десять вечера, как бы я ни упирался, родители меня отправляли спать. Я одиноко лежал в тёмной комнате в своей кроватке и тоскливо всматривался в зашторенное окно, скупо освещаемое фарами проезжающих где-то далеко машин. И так мне хотелось к родителям, в освещённую комнату, где бормочет телевизор, и никто не спит… Эх, сейчас бы так! СПАТЬ – какое слово… прекрасное! Кто бы меня сегодня погнал в кровать и потребовал закрыть глаза! Несбыточные мечтания… Представляете, шеф звонит по переговорному устройству и требует, чтобы я лёг спать в девять часов вечера и как следует выспался к завтрашнему утру!..

Постепенно приближаюсь к городу. Холмы уже закончились, дорога стала шире и ухоженней, справа и слева мелькают корпуса промышленной зоны, вдали замаячили белые приземистые стены тюрьмы, окружённые башенками наблюдательных вышек. Тамошним сторожам наверняка легче, чем нашему брату – простому охраннику: окошки застеклены, внутри кондиционеры… Правда, объекты охраны разные – у них реальные преступники, которых уже посадили в клетку, а наши клиенты до поры до времени ещё ходят на свободе… Нет, нам всё равно лучше, даже не смотря на разбитые стёкла в наших будках и изнуряющую жару. Даже не знаю почему, но – лучше…

Интересно получается: я, как тот якут на олене, несусь на своей развалюхе по раскалённой израильской тундре и пою обо всём, что вижу по дороге. А попадается на глаза не так уж много. Я уже замечал не раз: если захочешь почувствовать в полной мере красоту чего-то, притормози, выйди из машины и внимательно вглядись. Тогда тебе откроется что-то необычное и новое. Даже сам удивишься, как это получается, ведь тысячу раз ты проходил мимо, проскакивал, пролетал, а этакая мелочь – зряшная и внешне неприметная, оказывается, таит в себе нечто такое, что способно вызвать в тебе неописуемый восторг и тёплую ностальгическую грусть…

Правда, тюрьма и её созерцание вряд ли вписываются в мои построения. Лучше о природе…

Ну, вот я и в городе. Быстро проскакиваю по улицам, всё ещё разгорячённый после быстрой загородной езды, и подкатываю к своему дому. Как всегда, дети у подъезда будут провожать меня взглядами, пристально разглядывая карабин за спиной. И не только они – пенсионеры, прогуливающиеся вдоль дома, румяные крепыши-кавказцы, проигрывающие в вечный, как мир, шеш-беш, или, по-нашему, «нарды», свои «инвалидные» пособия, юноши полуарабского типа, покуривающие в тени подъездов кальяны, – все они глядят мне вслед.