Вся пани Иоанна. Том 2 [компиляция]

Архивистка, пани Данута, побледнела как смерть и горько пожалела, что не сбежала от полицейских куда глаза глядят, что не попала под трамвай, что не лежит в больнице со сломанными руками-ногами. Ведь могла же она упасть, удариться головой и потерять память? У нее даже мелькнула мысль притвориться, что ничего не помнит и еще хуже соображает. Тогда ее наверняка оставили бы в покое или — какое счастье! — поместили в сумасшедший дом. К сожалению, хорошая мысля, как известно, приходит… с опозданием, а пани Данута как последняя идиотка осталась на месте и в толпе других телевизионщиков, разинув рот, наслаждалась сенсацией. Повяжут ее, как пить дать повяжут… Может, еще не поздно сбежать? Нет, поздно, вон полицейский не сводит с нее хищного взгляда, караулит каждое движение…

К счастью, эксперты возились долго. За это время Данута смогла взять себя в руки и прийти к мужественному решению — говорить только правду! А что делать? В худшем случае ее взашей вытолкают с работы, но впутываться в какие-то преступные комбинации, задуманные высоким начальством, во все их махинации — нет уж, увольте! Итак — правда, одна правда и только правда. Если бы удалось кое-что из этой правды утаить, так еще лучше. А не удастся — значит, судьба.

— Начну с того, пан комиссар, — сказала она своему стражу, нечаянно угадав его чин, — что я работаю здесь девять лет, а все это, — она широким жестом обвела свое хозяйство, — копилось веками!

И это была правда, хотя и с некоторым преувеличением.

— Еще при старом строе все тут было забито, а тот, что тогда был самым главным на телевидении… ну, вы помните… как его… Щапельски… нет, Щепаньский, ну тот самый, что своими сапожищами, измазанными навозом, все ковры на ТВ затоптал, — так он то и дело приносил новые материалы. Видите ли, это ведь не мне решать, что пойдет в эфир, а что сюда угодит.