Сочинения в четырех томах. Том 4

Гендерсон быстро сказал несколько слов водителю, часто посматривавшему в зеркало заднего обзора. Тот что-то весело ответил.

— Так и знал, — сказал Гендерсон. — За нами хвост. Типично для старика Тигра. Я ему сказал, что ты остановишься в «Окура», но он хочет сам убедиться. Не беспокойся. Такая у него привычка. Если сегодня ночью обнаружишь кого-нибудь из его парней, или, если повезет, девку у себя в постели, скажи пару ласковых слов, и они раскланяются и испарятся.

Но спать, после основательной выпивки в «Бамбуковом баре» отеля, Бонду пришлось в одиночестве. А на следующий день они носились по городу и заказывали визитные карточки, в которых Бонд значился заместителем атташе по вопросам культуры посольства Австралии.

— Они знают, что это наш разведотдел, — сказал Гендерсон, — что я его шеф, а ты ко мне временно прикомандирован. Дадим им возможность еще и прочитать об этом.

Вечером отправились вмазать еще разок в «Мелоди», любимый бар Гендерсона недалеко от Гинзы, где все звали его «Дикко» или «Дикко-сан», и где их почтительно усадили за столик в укромном уголке, постоянный столик австралийца. Гендерсон пошарил под столом и мощным рывком выдрал провода, оставив болтаться концы.

— Ну, я им сыграю мелодию, — сказал он зловеще. — Отплатили за все хорошее. В этой пивнушке паслась вся английская колония и пресс-клуб. Здесь и ресторан хороший был. Теперь закрыт. Повар наступил на кота, опрокинул котел с супом, схватил зверюгу и запихал его в топку плиты. Само собой, все выплыло, и эти дерьмовые защитники животных и сентиментальные ублюдки завопили и потребовали отобрать у «Мелоди» лицензию. Я дело замял, но в ресторан никто уже не ходил. Пришлось его закрыть. Из постоянных посетителей остался я один. И устроить мне такое! Ладно, я парень злопамятный. И Танаку не забуду. Пора б уж ему понять, что я и мои друзья не собираемся кончать Императора или развлекаться взрывами.

Дикко посмотрел вокруг с видом, обещающим и то, и Другое.

— А сейчас к делу, Джеймс. Встречаешься с Тигром завтра утром в одиннадцать. Я за тобой заеду и отвезу к нему. Контора называется «Институт Паназиатского Фольклора». Сам увидишь, не хочу портить тебе удовольствия. В посольстве тебя ждет кипа «совершенно секретных, личных» шифрограмм из Мельбурна. Наш посол Джим Сондерсон знать ничего не желает и считает, что ему даже встречаться с тобой не стоит. Ты как? Он парень умный, оскорбить никого не хочет, но и лапы пачкать не собирается. И я предпочитаю держаться от твоих дел подальше. Расхлебывай сам. Могу предположить, что хочешь вытянуть кое-что из Танаки, так, чтобы ЦРУ не пронюхало. Точно? Это как кости кидать — что выпадет. Танака — профессионал, и играет соответственно. Внешне он на сто процентов «демокорацу», а копни поглубже… За союзом янки и самураев — годы американской оккупации, многолетнее сотрудничество, но японец — всегда японец. То же самое и с другими великими народами — китайцами, русскими, немцами, англичанами. И важны не лживые улыбки, а то, что от рождения в костях засело. А жалкие десять лет — мгновение для великих. Усе? Так вот, Тигр и его боссы, то есть, парламент и, на самом верху, Император, будут рассматривать твои предложения с двух точек зрения: выгодны ли они сейчас, немедленно? Или это долгосрочный банковский вклад? То, что нужно стране и через десять, двадцать лет? На твоем месте я бы выбрал второй вариант, с перспективой. Люди вроде Тигра, действующие в высших эшелонах власти, не оперируют понятиями дней, месяцев или лет. Их интересуют века, и кстати, они совершенно правы.