Шофёр Тоня и Михсергеич Советского Союза

С половины девятого Антонина и Мазаев топтались на промерзшем крыльце загса, вместе с ними топтались Валентина Петровна и Ильдус. Люси, обещавшей приехать и стать свидетельницей, не было, не было и Левы Сидорова, тоже обещавшего – «о чем разговор! без вопросов! как штык!» – свою подпись.

Пятнадцать минут десятого Люция Робертовна сказала, что ей пора домой лепить пельмени, варить холодец, месить салат оливье, чтобы было с чем «Голубой огонек» в новогоднюю ночь смотреть.

– Сделай чего-нибудь! – стукнула кулачком в грудь Мазаева Антонина.

– Щас! – вместо Мазаева ответил Ильдус и вышел из стылого помещения загса.

– Это тебе, Люция Робертовна! – Валентина Петровна вынула из вместительной хозяйственной сумки душистое копченое сало, завернутое в белую тряпицу.

– Ну погожу еще чуток, – Люция Робертовна прикинула на ладони вес подарка.

Через двадцать минут Люция Робертовна вспомнила, что у нее посуда не мыта, пол не метен, елка не наряжена, а с минуту на минуту приедут дети, внуки и прочие родственники.

– Люция Робертовна, это для прочих родственников! – Валентина Петровна вынула из сумки бутылку портвейна «777».

– По талонам? – начальница загса спрятала бутылку в ящик стола.

– Из старых еще, догорбачевских запасов, – вздохнула Валентина Петровна.

– Понятно, – кивнула Люция Робертовна, – из развитого социализма, значит.

Антонина, услышав в голосах женщин нотки недовольства современным состоянием дел в государстве, собралась вступить с ними в дискуссию, но в это время дверь распахнулась, и в комнату вместе с паром ввалились Ильдус и его двоюродная сестра Флюза:

– Вот вам второй свидетель!

– А где первый? – спросили все хором.

– Ну, Иглино! – хохотнул Ильдус. – Я же только по месту жительства ваш, а по прописки я свой собственный! Значит, имею право быть номером один!