Мифы и предания папуасов маринд-аним

Потом они повели меня в Ваб, Тсуду и Бобар и через большое болото в Мохмон82. Оттуда мы пошли в Имохи, и, конечно, если б не чужеземцы, меня там убили бы. И в Baпe и в Явиму тоже все люди были на меня злы, хотя я не сделал им ничего плохого. Напоследок мне пришлось пойти с чужеземцами в Анау83, а потом в Окабу, и все это время я должен был носить их еду. И мне ни разу не позволили сходить в лес одному, даже когда этого требовали мои кишки84. Из Окабы мы на большой лодке поплыли в Эрмасук, и тут меня поместили в Буи.

Чужеземцы сказали мне, когда наступит новый месяц, я могу уйти домой. Но у меня не хватит на это смелости. Ведь по пути маринд-аним непременно убьют меня, как только заметят, что я сохур.

Можно было бы думать, что этот Генемо, который ни одним словом не выразил сожаления по поводу своего участия в каннибальской трапезе, какой-то особенно жестокий человек. На самом же деле это был скромный и услужливый мужчина, отличавшийся приветливым и веселым нравом. Конечно, в глубине души он все-таки чувствовал некоторое превосходство над своими товарищами по заключению, ибо они были «всего лишь» маринд-аним.

После освобождения из тюрьмы Генемо ни за что на свете не пожелал идти через их область. Он отказался также от предложения отправиться вместе с одним миссионером к проливу Принцессы Марианны, к мирным йильмекам, чтобы потом от них с кем-либо из признанных у сохуров переводчиков и посредников — озэром Нгапе или его сыном Йери из Валави — попытаться вернуться к себе домой. Возможно, он опасался, что йильмеки как друзья маринд-аним будут считать его своим врагом, а может быть, его уже не привлекала перспектива возвращения к строгим матриархальным обычаям. Так или иначе, но ои присоединился к одному индонезийскому лекарю, который должен был принять заведование небольшой больницей на острове Фредерика-Хендрика, в центре области болотных людей.

Там, в маленькой деревушке Кимаам, среди миролюбивых людей племени пуэраха, Генемо со временем смог жениться, и именно на основе патриархальных принципов. Правда, для этого понадобилось вмешательство извне, ибо Генемо был мало способен к языкам и три месяца спустя после своего прибытия в Кимаам еще не знал ни слова по-пуэрахски. Только одна молодая девушка, по имени Вандика, покойная мать которой была родом из маринд-аним, немного понимала его. Вандика очень ему понравилась. Но так как он не имел возможности встречаться с девушкой, а ее отец не понимал его, то Генемо даже не мог к ней посвататься.

Так обстояло дело, когда я прибыл к Кимаам и сам стал перед вопросом, где бы найти переводчика. Позднее в Мерауке мой повар-индонезиец Али бин Халим из Банды рассказал другим по-аним эту историю. Так что на сей раз вместо новогвинейца пусть слово получит индонезиец.