Любовь и полный пансион

Наконец, мы расселили новых пациентов, и я написала на купленных заранее и прикрепленных к дверям табличках их имена, решив тем самым облегчить жизнь докторам и магам. Но не стала вешать эти самые таблички на дверях комнат тех, кто чувствовал себя в «Охотничьем Уголке» как дома. Кстати, среди них была и герцогиня Суэсская, прибывшая к нам с вещами и личной горничной.

К этому времени мы также успели окончательно разобрать привезенные из жандармерии вещи наших гостей. Почти все было отправлено в стирку – потому что одежда пропахла гарью и страданиями, именно так заявила мне леди Флетчер.

Единственное, что мы не стали туда отдавать, – это прибор, созданию которого Корвин Диксон посвятил десять, а то и пятнадцать лет своей жизни. Правда, по словам лорда Диксона, его детище порядком пострадало из-за не слишком учтивого обращения местных властей, поэтому требовало серьезной починки, чем Корвин Диксон и занимался целый день.

С самого утра оккупировал библиотеку, раздраженным голосом выгоняя из нее тех, кто пытался было туда сунуться за книгами или по какой-то другой причине. Правда, на Веста Кроули и Айдана Костигана его недовольный вид и раздраженный тон мало действовали – боевые маги то и дело входили и выходили с новыми манускриптами или книгами в руках, не забывая нахваливать меня за отлично подобранную библиотеку, словно в этом была моя заслуга.

Несли раздобытое в Бильярдный Зал без бильярда, где устроили что-то вроде мужского клуба, потому что к ним присоединился еще и лорд Воррен, которого успели посвятить в тайну тэргов. После произошедшего на пляже у нас не было причин ему не доверять, и Рэдверт Воррен, заинтригованный, даже ненадолго оставил свою Дорси.

Впрочем, леди Флетчер не спешила скучать – сперва долго разговаривала с монахинями в Цветочном Салоне, после чего ее коляску вывезли наружу, и она вместе с подругами любовалась с террасы чудесными видами на морское побережье, подозреваю, сплетничая об общих знакомых.

К тому же на первый этаж спустился еще и Рекс Миллиган. Правда, в мужской клуб его не позвали и про тэргов ничего рассказывать ему не спешили – собирались сперва хорошенько к нему присмотреться.

Вот и я, столкнувшись с ним на втором этаже, тоже к нему пригляделась.

Королевский поверенный выглядел лет на тридцать пять – тридцать восемь и обладал вполне приятной и располагающей к себе внешностью. Что же касается его миссии, во всех подробностях рассказывать о ней он не спешил, но в кое-какие детали меня все-таки посвятил.

Оказалось, прибыл он в Монрей с особым поручением короля, и это тоже было расследование. В Монрее участились случаи коррупции и взяточничества перед выборами в мэрию, поэтому он приехал в город, чтобы вывести махинаторов и коррупционеров на чистую воду.

На это я страдальчески закатила глаза – коррупция, взяточничество и махинации?! Кажется, в прошлой жизни такие вопросы могли меня занимать, но в этой моя голова была забита совсем другими проблемами.

Поэтому, улыбнувшись господину Миллигану, я посоветовала ему не слишком-то злоупотреблять разрешением докторов. Вместо того чтобы расхаживать взад и вперед по дому, ему нужно побольше отдыхать, чтобы поскорее выздороветь и вернуться к своему расследованию и коррупционерам.

Конечно же, это отличная мысль – подышать свежим воздухом на террасе, но будет лучше, если он воспользуется платформой, а не станет спускаться по лестнице.

И да, мы подадим ему… Чай или кофе? Быть может, кофе по-восторски со специями и домашней выпечкой, а еще свежий номер «Вестника Монрея», который недавно принес крайне довольный жизнью и своей нужностью Патрик?!

Господин Миллиган тотчас же согласился на кофе по-восторски, и на выпечку, и на дневной выпуск «Вестника». Зато от платформы он категорически отказался, заявив, что спустится и так, хватит ему уже разлеживаться в кровати!..

На это вздохнула – всего-то пару дней назад королевский поверенный был между жизнью и смертью, а теперь проявлял характер. Но это означало лишь то, что он уверенно шел на поправку, и это не могло меня не радовать.