Ближайшие союзники? Подлинная история американо-израильских отношений. Том I. Эпоха межгосударственных войн: от Второй мировой до Войны Судного дня. 1945–1973

Г. Киссинджер использовал любую возможность для того, чтобы своими аргументами подорвать доверие Р. Никсона к У. Роджерсу и Дж. Сиско. Несмотря на то что Р. Никсон не хотел, чтобы Г. Киссинджер занимался ближневосточной дипломатией, он продолжил общение с тогдашним послом Израиля в США генералом армии в отставке Ицхаком Рабином. Руководители Госдепартамента слышали отзвуки бесед Г. Киссинджера и И. Рабина, что дало им повод подозревать советника по национальной безопасности в том, что тот убеждал И. Рабина не беспокоиться по поводу двусторонних и четырехсторонних переговоров, поскольку они были организованы по инициативе Госдепартамента, а значение имела только позиция Белого дома, и Г. Киссинджер либо прямо, либо косвенно давал понять И. Рабину, что она была другой.

И. Рабин, однако, не понимал, в какую ловушку он попадает, совершенно не осознавая целей, которых Г. Киссинджер стремился добиться. Фактически демонстративный отказ от поддержки еврейского государства стал для Г. Киссинджера условием обретения им желанного статуса в высших эшелонах власти США, что позволило ему после переизбрания Р. Никсона на второй срок занять пост государственного секретаря, который он сохранил и после вынужденной отставки президента. Израиль и евреи были для Г. Киссинджера балластом, интересами которых он всегда был готов пренебречь для продвижения собственных интересов, хорошо понимая, что в существовавшей ситуации руководителям еврейского государства не у кого искать защиты, и они раз за разом будут все равно обращаться к нему, надеясь (почти всегда безосновательно) на пробуждение в нем чувства национальной солидарности. Обнародованные аудиозаписи, сделанные самим Р. Никсоном, включали в себя чудовищный диалог президента с самым высокопоставленным евреем США. Комментируя просьбу премьер-министра Израиля Голды Меир усилить американское давление на советское руководство, вынудив его таким образом дать добро на еврейскую эмиграцию, Генри Киссинджер сказал президенту: «Эмиграция советских евреев не входит в список приоритетов американской внешней политики. И даже если их пошлют в газовые камеры, это не станет американской проблемой, разве что, может быть, гуманитарной». — «Я знаю, — ответил ему Р. Никсон. — Мы не можем из-за этого взорвать мир»[431]. Вдумаемся: Г. Киссинджер заверял американского президента в том, что даже возможный Холокост советских евреев и их массовое уничтожение (таких планов, к счастью, никто в советском руководстве не вынашивал) не должны восприниматься Соединенными Штатами как их проблемы! Нарочитое, полное пренебрежение к своему народу стало той ценой, которую Г. Киссинджер платил за свой политический успех.