Иросанфион, или Новый Рай

(22.1) И тот же, о ком мы упоминали, истинный раб[354] Божий авва Феодор, мне рассказывал: «Когда я был в Византии, я слышал от людей, любящих Бога, что играли они с другим неким отроком в месте, называемом <Сергий[355]> и сделали из них некоторых пресвитерами, а иных — диаконами[356]. (22.2) Взяли хлеб и поместили его на копие, как просфору, и как бы совершили литургию. И когда сказали: "Един [свят]…", пронзен был хлеб копием и обрелся лежащим на алтаре святой Марии в Урвикиевых*. (22.3) И это чудо стало известно всем. И взяли и положили хлеб этот со святой жертвой, которая была предложена святыми иереями. Отроки же таким образом были замечательно научены. (22.4) И когда они выросли, кто был [тогда] пресвитером — посвящен был в пресвитеры, и [кто] диаконом — в диакона, и [кто] чтецом — в чтеца в церкви святой Богородительницы в Урвикиевых».

(26.1) И тот же <Симеон> нам рассказывал: «Архипресвитер нашего селения мне расказывал: "Некий персидский юноша вошел в мой дом, и увидел у меня в передней комнате изображение пресвятой Богородительницы, и сказал мне: "Знаешь, чье это изображение?" И я ответил: "Непременно". (26.2) Тогда сказал он мне: "Воистину, вы не знаете, а я воистину знаю силу Ее". Отвечал я и сказал ему: "Каким же образом ты, чужеземец, лучше нас знаешь?"[357] (26.3) И сказал он мне: "Во времена царя Хосроя мы пришли в Иверию, и была одна девица в доме, в котором я был. И сидели мы с ней, играя в яблоко, бросая <его> друг в друга. (26.4) И с одной стороны, на которой был я, стояло подобное изображение. И в меня бросала девица много раз, и попала один злосчастный раз в это изображение. И тотчас повалилась она за свой грех, и душил ее бес, и пускала она пену, и многое другое делала дурное, как бесноватые и страдающие от колдовства.