Лекарства Фронтира

Чья-то воля внезапно попыталась взять контроль над немертвой головой дракона, но Олег уже давно ожидавший чего-то подобного с неожиданной легкостью отразил атаку. Складывалось ощущение, что ему противостоит не древний лич, а какой-то не сильно старательный ученик, умудрившийся одну половину занятий проспать, вторую прогулять, а экзамен на ранг сдавший исключительно благодаря налаженным связям, врожденным данным и удаче. Не то надетый на морду чудовища шлем изрядно ослаблял действие вражеских чар, не то обитавший в Колыбели Монстров уже многие сотни лет колдун основательно устал от своей вечной службы, и потому тихонько саботировал имеющие обязанности, творя заклинания едва-едва в нужную сторону, со всеми допустимыми ошибками, да еще и левой пяткой.

На пути дракона встало что-то более серьезное, чем раньше, и ящера основательно тряхнуло. А потом еще раз, причем даже сильнее, и продвижение чудовища сильно замедлилось. Сознание чародея внезапно затопило образами того, что происходит снаружи его крайне необычного транспортного средства. Громадный по сравнению с людьми и чудовищно сильный древний страж, отбросивший камуфляж ради перенаправления энергии к другим своим системам, сейчас лупил всеми четырьмя руками в грудь дракона и рыхлил ногами улицу, поскольку силы древнего некрокиборга не хватало на то, чтобы остановить живую машину разрушения. Еще парочка творений Кащея, как две капли воды похожих на своего собрата, держала ящера за хвост… Вернее, они его не просто держали, они пытались содрать внешний металлический слой со стреловидного острия на конце данной конечности, чтобы обнажить внутренние структуры драконьей брони, подключиться к которым дистанционно не могли даже создания последнего гиперборейца, одной из специализаций которых являлся взлом вражеских артефактов. Но и им для перехвата управления над творением неведомого Бессмертного требовался тактильный контакт, причем не с внешней оболочкой, а с более важными узлами весящей десятки тонн кострукции. А потому они возились с креплениями лат чудовища в наиболее легкодоступном из ключевых мест, и волей-неволей ехали вперед, держась за хвост и оставляя после себя глубокие рытвины, куда хоть сейчас трубы закладывай. Обычная нежить осталась уже далеко позади, сибирский трехголовый дракон, оказывается, умел бегать не намного хуже призовых скакунов, но вот личи были рядом, в воздухе. А еще в состоянии легкого офигения и, может, самую чуточку то ли восхищения чужой наглостью, то ли восторга от возможности поразмять свои косточки. Пусть лишенные плоти остовы не выражали эмоций, а те которые имелись сложно было назвать человеческими, однако мертвые колдуны могли бы хором согласиться, что они уже давно не собирались вместе и так не развлекались. Им вообще отвлекаться от исполнения давным-давно опостылевших рабочих обязанностей мешали древние клятвы, довлеющие над данными существами даже сейчас. А потому по отношению к Олегу, устроившему в Колыбели Монстров такой переполох, которого тут уже тысячу лет не видели, они испытывали не один только негатив, что по меркам подобных созданий являлось редкостью невероятной. Дополнительную нотку юмора происходящему придавало и то, что теперь находящийся внутри дракона гражданин теперь был виновен перед законами Гипербореи не только в мятеже, но и в краже крупного рогатого скота, ибо дракон: а) был крупным, б) имел рога, в) по документам являлся не более чем домашним животным, и следовательно из-за всех вышеперечисленных признаков наделялся древними законами тем же юридическим статусом, что и корова. Впрочем, испытываемые личами эмоции отнюдь не означали, что древние колдуны хоть на миг перестали осыпать бронированного ящера самими мощными заклятиями, которыми только могли. И если бы Олег попался в их руки — был бы обязательно умерщвлен, причем крайне медленным и мучительным образом, как и его люди… Но проделали бы это со всем уважением, выражающимся в дополнительных мерах предосторожности, мешающих пленнику бежать или просто подохнуть раньше срока.