Жизнь и деяния графа Александра Читтано. Книга 5

За разбором писем и чтением бухгалтерских отчетов, время бежало незаметно. Вот и зима прошла: недолгая и мягкая, как обычно бывает на Дунае. В Силистрии, во дворце паши, где я больше месяца ждал, чего судьба пошлет: то ли смерть, то ли выздоровление, — заиграло на мутноватых оконных стеклах ласковое солнышко. Поднявшись окончательно с постели, взял себе привычкой гулять вдоль реки для моциона. Серый ноздреватый лед растрескался и уплыл еще в начале марта; быстро миновало половодье. Снег сошел стремительно. Весна шла непривычно теплая, не как на севере. По едва просохшей дороге прискакал курьер из Киева и привез высочайшее повеление срочно ехать в Россию, ко двору. Отпустить прямо в деревню императрица возможным не сочла.

Ладно. Ко двору — так ко двору. Попрощался сердечно с армией. Бог знает: может, больше и не доведется… Собрался быстро. Зато ехал медленно: турки выплатили первую часть контрибуции. Обоз с деньгами не хотелось оставлять без присмотра. Лучше и проще было бы передать серебро голландским купцам в Константинополе, взявши у них векселя на Амстердамский обменный банк, только визирь сей способ счел непристойным: все равно, что вкушать пищу из одной миски с собакой. Банкиры, с точки зрения магометанской религии, суть существа презренные. Ничем не лучше собак. Вот и добирался до Киева целый месяц. Сдавши деньги, по весу, в губернском казначействе, дальше помчался налегке.

Задержка в пути влекла за собою не одни только невыгоды. Покуда я трясся над сокровищами, императрицу окончательно убедили в несомненном достоинстве Ак-Кадынларского трактата. Малороссияне, большею частью старшинского звания, кои поставляли провиант на армию, с окончанием войны загрустили, предвидя падение хлебных цен. Однако составившаяся для вывозной торговли купеческая компания (особо замечу: без моего участия составившаяся) раздачею задатков под будущий урожай внушила им великую радость. Через Разумовского сие светлое чувство достигло до императрицы, побудив обратить внимание на торговые статьи договора, вначале не оцененные по достоинству. Великорусские помещики не так быстро, но тоже смекнули: за границею хлеб втрое дороже, нежели в русских городах, и впятеро — по сравнению с закупкой прямо в имениях. Это ж какие деньжищи могут хлынуть, да прямо в их карманы! Общее мнение дворянства о результатах войны оказалось не то, что благоприятным — прямо восторженным! Государыня, очень чуткая к настроениям подданных, сменила гнев на милость, а злоумышлявший против меня канцлер утратил изрядную долю своего кредита. И поделом: в наш практический век министр, начальствующий над иностранною политикой, не вправе обнаруживать невежество в части коммерческих прожектов и государственной экономии. Алексей Петрович в этом был, увы, слабоват.