Мышь

– Мир?

– Пока не знаю, – сухо ответила я.

– Милая, я знаю, как тебе сейчас тяжело.

– Дело не в этом. При чем здесь я? Вот моему сыну сейчас плохо, а я – переживу.

– Что думает об этом Саша? Как он воспринял новость?

– Он пока не знает. Павлу и так сейчас тяжело, ему не нужны нравоучения отца.

– Да уж! Узнать, что твой единственный сын – голубой, очень неприятно. Это сильно заденет Белова за живое.

– Что мне делать, Алена, скажи? Ты же умная, ты все знаешь. Это у меня все белое или черное. А у тебя голова работает по-другому, ни как у меня.

– Чем я могу помочь Павлу? – удивилась она.

– Поговори с ним, пожалуйста.

– С кем? С Пашей?

– Да.

– Яна, ты совсем с ума сошла? – покрутив пальцем у виска, сказала Алена. – Кто я такая, чтобы разговаривать с ним о жизни? Он не станет меня слушать или вовсе пошлет куда подальше. Попроси Андрея. Павел его уважает и прислушивается к его советам. А я не буду лезть в такие дела.

Я задумалась. Наверное, она права, нужно поговорить с Андреем. Почему я не подумала о нем раньше? Схватив телефон, я набрала его номер.

Алена привыкла к тому, что я могу вот так быстро прервать беседу и, не сказав ни слова, сразу же заняться другим делом. Она тактично вышла из кабинета и тихонько прикрыла за собой дверь.

По телефону мне никто не ответил. Только женский голос сообщил «абонент недоступен».

Уже через полчаса я подъехала к дому. В окнах на кухне горит свет.

Я открыла дверь, как обычно запертую на один замок, включила свет в прихожей, скинула сапоги на коврике, пальто повесила в шкаф. Мне в голову не пришло, что у Андрея могут быть гости, или он вообще не захочет меня видеть.

С кухни послышалась громкая музыка. Еще из коридора я почувствовала аромат чего-то жаренного, немного острого, вперемешку с экзотическим специями. Андрей встал у плиты, он не услышал, как я вошла. Музыка заглушила все вокруг. Сев за стол, я внимательно оглядела его с головы до ног. Худые бедра, обтянутые темно-синими трусами в мелкий горошек, медленно двигаются, попадают в такт. Босые пятки скользят по холодной плитке. В руках он держит острый, как бритва, нож и нарезает помидор тонкими ломтиками.

Когда песня закончилась, я громко сказала:

– Привет.

От неожиданности он подскочил на месте. Нож выпал из руки.

– Черт, Яна! Ты меня напугала!

Нажав кнопку на пульте, он выключил музыку.

– Прости, – скромно извинилась я.

– Ты так и будешь врываться ко мне, когда тебе вздумается? Почему ты не предупредила меня, что придешь? У тебя нет моего номера телефона?

– Я тебе звонила.

– Правда? Наверное, я не слышал, – рассеяно произнес он, а затем снова отвернулся к плите. – Ты голодная? Я пожарил картошку, еще есть салат и свежий хлеб.

Я подошла к нему сзади и заглянула через плечо. Картошка выглядит великолепно: с хрустящей золотистой корочкой и свежим укропом. В желудке стало тепло, от предвкушения такого пиршества.