Спаси меня, воин

Лилис и помыслить не могла, что настанет день, когда ей захочется остаться в одиночестве, но у нее просто не будет такой возможности. Упрямая Мэррион всегда была рядом. В хорошем настроении или в отвратительном. За эти долгие дни, погода на улице была менее переменчивой, чем Мэррион. Лилис оставалось только следить за тем ураганом эмоций, который бурлил в девушке, надеясь, что ее это никак не коснется. Она даже научилась относиться к этому спокойно, понимая, что пройдет немного времени и Мэррион успокоится. Нужно только переждать бурю, чтобы потом увидеть мирное небо.

Но была еще и Дженис.

Мать Дугалда и Мэррион с особой радостью выполняла приказание вождя. Теперь она заставляла дочь заниматься женскими делами, не опасаясь навлечь на себя гнев Маркаса. Он сам дал ей добро на это и она отказываться не собиралась. Лилис видела, сколько удовольствия доставляло Дженис принуждать дочь заниматься тем, от чего та столько лет спасалась с разрешения старшего брата.

Но и Лилис не осталась в стороне. Она работала вместе с Мэррион, берясь за любой труд. К счастью, ее саму не тяготили домашние дела. Она занималась ими с радостью, позволяя себе окунуться в атмосферу, которой всегда была лишена. Она чувствовала что по-настоящему причастна к жизни клана, а не находится в стороне от жизни. Если бы она не знала что ждет ее после рождения ребенка, то с болезненной легкостью могла бы обмануться. Ей приходилось силой вырывать себя из мечтаний, что клан Маккей стал ее семьей.

Здесь она научилась большему, чем за прошлые годы своей жалкой жизни. Пользуясь природной внимательностью, она следила за Дженис и прилежно перенимала новые знания в видении хозяйства, заботой о доме и других членах клана. К собственному удивлению, она чувствовала себя нужной и полностью удовлетворенной. Нет, страх, и настороженность, с которыми она привыкла жить, никуда не пропали. Лилис просто старалась выполнять данное себе обещание. Ее ребенок должен стать частью клана Маккей. Не она, а он.

Лилис уже придумала, какой оставит ему подарок. То, что у нее пока не очень хорошо получалось, но то, что она загорелась сделать, после того, как Дженис отдала ей корзинку с вышивальными принадлежностями и кусок ткани. На нем Лилис тренировалась работать иглой и нитью. И если она хорошо умела делать прямые стежки нужные чтобы накрепко прошить швы одежды, то изящные и красивые у нее почти не получались, выходя косыми и нелепыми. Но она не собиралась бросать начатое. Вот уж нет. Будет ли она рядом со своим ребенком или нет, но она хотела оставить ему хоть одну памятную вещь. Напоминание о матери. Того чего у нее самой не было. Красивую вышитую рубашку. И она постарается сделать это, даже исколов пальцы в кровь острой иглой.

А еще она научилась печь вкусный хлеб. Не такой подгоревший, какой у нее получался прежде, а мягкий и пышный. Она видела лицо Маркаса, когда он впервые попробовал ароматный ломоть. Знал ли он, кто трудился над хлебом в тот вечер или нет, но он не скорчился от отвращения. Наоборот, потянулся к еще одному куску, продолжая разговаривать с Дугалдом.