Танцы на стёклах

Невероятная. Все тело ломит от воспоминаний о том, какая у нее нежная кожа, и как узко и горячо внутри, как это адски приятно…

Я заставлю Мэл признать, что все ее слова бред, затолкать ей ее же ложь в глотку вместе с моим членом. Так и будет.

Или думает, что заставит меня скакать у своих ног, как влюбленного мальчишку?

Что она о себе возомнила? Какого черта я должен был звонить ей? Я, вообще, никому и никогда не звонил после того, как получал все, что хотел. Она первая, и что в благодарность?

«Все кончено. То, что произошло на яхте, останется на яхте. Навсегда.»

Вот же стерва! Кто бы мог подумать. Невинная мордашка, развратное тело и сучий характер.

Решила повеселить меня, убедив, что способна бросить Адама Саадата?

Да кто ты такая?

Мне хочется рычать и крушить мебель, но я сдерживаю себя, приберегая весь свой пыл для малышки Мэл.

Моя девочка, тебе повезло, что мы сейчас не в одном помещении, иначе мне пришлось бы трахнуть тебя столько раз, сколько букв в словосочетании «все кончено». И наше рандеву на яхте показалось бы тебе ванильной прелюдией к тому, что ты получила бы сейчас.

И у меня хватило был сил, не смотря на адскую усталость после многочасового перелета. Сумасшедшая неделя, в конце которой мне так хотелось немного понимания, ласки и участия. Я даже не предполагал, что, когда Мэл возьмет трубку, ее сладкие губки начнут нести весь этот бред.

Она ответит за каждое слово, но не сейчас, хотя я едва сдерживаю себя, чтобы не прыгнуть в Астон Мартин и не помчаться к ней, чтобы устроить сеанс жесткого… Черт, стоп. Завтра снова рабочий день, который потребует от меня максимальной концентрации и внимания.

Иду в душ. И, чтобы привести в порядок мысли, а тело в расслабленное состояние, врубаю холодную воду, затаиваю дыхание и жду, когда отпустит.

Но не отпускает. Маленькая Мэл сделала это. Взяла меня за яйца и крепко держит своей маленькой хрупкой ручкой. Делаю воду теплее, и, вспоминая то, как ее ладони сжимали мой член, повторяю ее действия. Я не делал подобного с пятнадцати лет. Работаю рукой, сжимая зубы, и презирая себя, эту чертову слабость и безумную потребность в ее прикосновениях, ее губах…

Утром, как только разлепляю глаза, снова звоню Мэл, чувствуя себя идиотом, но она не берет трубку, хотя я был готов морально простить ей ее дерзость, если бы она образумилась. Как бы ни так. Быстрее страусы летать начнут.

Ненавижу в ней это. Несносный, вредный характер.

Столько времени убить на одну несговорчивую сучку. И пусть она стоит каждой потраченной минуты, я не могу не злиться, когда она ведет себя, как маленькая капризная девочка, которую хочется отшлёпать по упругой попке, а потом хорошенько поиметь, чтобы подобрела и замурлыкала, как довольная кошечка.

Упрямая, дерзкая, сексуальная до дрожи, сладкая…

Звоню несколько раз, чтобы исключить случайность.

Она меня динамит, но только тем самым подкидывает масла в огонь.