Я тебя никому не отдам [СИ]

– Эмма в отключке!

Словно выйдя из помутнения он вскакивает на ноги и подбегает к покореженной хонде, откуда Хамер пытается выудить тело Эммы. Спартак стягивает с себя водолазку и натянув на ее нагое обмякшее тело, хватает ее на руки и бежит со всех ног к машине Хамера.

– Хамер, гони как можно скорей, – кричит он во весь голос, прижимая изо всех сил к себе ее тело.

Хамер выжимает на полную педаль газа, по дороге к ближайшей больнице. Спартак держит Эмму на руках, сидя на заднем сидении машины, неустанно поглаживая ее прекрасное лицо. Теперь он может четко рассмотреть ее раны, и морщиться словно от боли, при виде ее красивых губ изрезанный ублюдком. Он видит мокрые дорожки, бегущие по ее щекам и только через несколько секунд понимает что это его слезы.

– Девочка моя, держись моя маленькая! Живи, прошу тебя, только живи! – он гладит ее скулы, ее красивые каштановые волосы, целует ее идеальные брови и пышные ресницы. Она – одна такая..самая прекрасное существо на этом свете.

Он никогда не чувствовал столько боли. Это просто невыносимо быть так близко и так далеко от нее одновременно. Нет, если она не выживет, ему будет просто незачем жить. Лучше бы ему оторвали заживо ноги и руки, лучше бы над ним издевались как хотели, только бы не видеть ее угасающую на своих руках. Своего маленького ангела, истерзанного свихнувшимся ублюдком. Он ругал себя последними словами за слабость, за то что не смог сразу выпутаться из оков и защитить ееОстанавливая машину на красный свет, Хамер поворачивается и с нескрываемой болью в глазах смотрит на нее.

– Держись девочка, мы близко!

Спартак берет здоровой рукой ее голову и склоняясь над ухом шепчет ей то, что никогда наверное не сказал бы:

– Малышка, пожалуйста, открой свои глазки и посмотри на меня. Я ведь так и не сказал тебе как сильно люблю тебя, насколько ты въелась мне под кожу. Запах твой, голос, твоя улыбка, твое красивое тело – ни на секунду не могу перестать думать обо всем этом. Я хочу тебя каждое мгновение своей жизни, я буквально умирал заживо, будучи в разлуке с тобой, ты только живи, моя хорошая! – его голос срывается от затапливающих рыданий. До этого момента он просто не умел плакать, а теперь словно порвало плотину. Приподняв свое лицо, он вытирает ее щеки кровавыми ладонями и видит как подрагивают ее ресницы, а из закрытых глаз стекают теперь уже ее слезы. Его истерзанный взгляд озаряется надеждой, потому что в следующее мгновение она открывает свои бездонные зеленые глаза, и слегка приподняв брови, морщясь от боли произносит еле слышным голосом:

– То есть мне надо было помереть, чтобы наконец-то ты признался мне в любви!

Обезумев от радости, он зацеловывает ее лицо мокрыми от слез губами, нашептывая между поцелуями какие-то нежности, известные только им двоим. Через несколько минут безудержных ласк, он дает ей передышку и слегка отстраняется. Подняв счастливые глаза видит в зеркале заднего вида такой же радостный взгляд Хамера.