Сочинения в трех томах. Том 3

Ратмир и Долорес только переглянулись.

— Если бы можно было уйти в те призрачные края и все устроить по собственной воле и вкусу, я бы не стал возвращаться, — подал реплику Джонсон. — И явь — иллюзия, и сон — иллюзия. Так какая мне разница?

— Почему бы и в самом деле не попытаться воздействовать на явь через сон?.. Смертью смерть поправ? — спросил Борцов.

— Сон в египетской пирамиде! — обрадованно воскликнул Джонсон. — Идея фикс нашего прославленного романиста.

— Вы действительно пишете об этом? — Долорес подалась в сторону Борцова.

— Мало ли о чем я писал, — он глубоко вдохнул насыщенную цветочным ароматом струю. — Но я постоянно возвращаюсь к идее волевого воздействия. Зачем? Сам не знаю. Вероятно, в ней что-то есть.

— Волевое воздействие на сон? На жизнь через сон? — глаза Долорес засветились фиолетовыми огоньками.

— И то, и другое, и еще третье. Прорыв в иную реальность: Сверхсознание, Великую Пустоту, Абсолют — как хотите, так и называйте.

— Думаю, вам обоим не повредит небольшой тест, — решил Вейден. — Как вы относитесь к энцефалографии?

— В госпитале Модеро такая процедура не доставила мне неприятных ощущений, — ответила Долорес.

— Отложим до Гонолулу, — словно бы потеряв интерес к разговору, обронил Джонсон. — У меня тоже есть кое-какие идеи.

— Мы вскоре получим совершенно новое оборудование, — обращаясь к Долорес, произнес Вейден. — С бесконтактными датчиками на термисторах из оптического алмаза. Так что можно не беспокоиться за прическу. Ни единый волосок не шевельнется.

— Пожалуй, и я не прочь, — охотно согласился Борцов. О том, что рядом с ним на Гавайях будет Долорес, он не смел и мечтать. Хмель преходящего мига не отдалял его от грызущей заботы, но, подобно инъекции понтапона, лишь заглушал пульсирующий ожог. Облегчение, пусть кратковременное, хотелось продлить, не задумываясь о будущем и не копаясь в себе. Стоит дать волю внутреннему контролю, и разом рухнут воздушные замки, что, помимо воли, выстраивает фата-моргана.

— Вам знакомо такое понятие, как «джива», Пит? — спросил, отгоняя непрошенную радость, по-русски.

— Кажется, что-то санскритское, связанное с глаголом жить? — Джонсон непринужденно перешел на язык, который не только любил, но и глубоко понимал, что редко дается иностранцу. — Почему вы спрашиваете?

— Сам не знаю. Это вечный индивидуальный дух. Не скажу, как он связан с атмой и параматмой. Не силен в таких тонкостях. Но вы правы: глагольный корень «джив» означает «жить, быть, оставаться в живых». Крохотная частица Абсолюта, джива подпадает под власть материального мира, забывает о своей связи с высшим началом и, грубо говоря, хочет просто жить. Вот почему мы оказываемся во власти иллюзий.