Сочинения в четырех томах. Том 1
- Автор: Фрэнсис Дик
- Год: 1997
- Язык: русский
- Год: ТЕРРА
- ISBN: 5-300-00951-2 (т. 1), 5-300-00950-4
- Переводчик: Елена Кривицкая
- Жанр: Другие детективы
Электронная книга - «Сочинения в четырех томах. Том 1». Краткое содержание книги:
А его дебютом в детективном жанре стал «Фаворит» (1962). В четырехтомник вошли детективные произведения Фрэнсиса.
Первый том содержат романы «Кураж» и «Отражение».
— «Кисленькое», — повторил Джереми. — Ты имеешь в виду ЛСД?
— Да. Я не понимал, почему она так сердится. Тот мужчина засмеялся, и она дала ему пощечину. — Я помолчал. — Она старалась оберегать меня от наркотиков. Наверное, она умерла от героина, хотя сам я никогда не видел его у матери.
— Почему ты думаешь, что она умерла от героина? Я долил в бокал шампанского.
— Об этом говорили владельцы скаковой конюшни, у которых я жил, — Маргарет и Билл. Вскоре после переезда к ним я как-то вошел в гостиную в самый разгар жаркого спора. Я понял, что речь идет обо мне, лишь когда, увидев меня, они резко прервали разговор. Я только уловил: «Она — героин»… Смешно, но тогда мне было приятно, что мать считают героиней. Я сразу почувствовал к ним расположение. Но вскоре понял, что на самом деле Маргарет хотела сказать «она — героинистка», и спросил ее об этом.
Оказывается, они с Биллом знали, что мать принимает героин, но понятия не имели, куда она уехала. Они подозревали, что мать умерла, и, конечно, догадывались о причине смерти, но молчали, чтобы не сделать мне больно. Они были добрые люди. Очень добрые.
— Извини, — сказал Джереми, покачав головой.
— Ничего. Это было очень давно. Я никогда не горевал по матери. Теперь мне кажется это очень странным, но тогда я ничего не чувствовал.
Я горевал по Чарли. Мне было пятнадцать, и скорбь моя была глубокой и сильной, но скоро на смену ей пришло иное чувство — более ровное, размытое, которое я испытывал и сейчас. Наследством Чарли я пользовался каждый день — и буквально — его фотооборудованием, и в переносном смысле — знаниями, которыми он со мной поделился. Ему был я обязан каждой своей фотографией.
— Попробую связаться с телевизионщиками, — сказал Джереми.
— Ладно.
— А ты поедешь навестить бабушку.
— Придется, — удрученно вздохнул я.
Джереми улыбнулся уголками губ.
— Где же нам ее искать? Я имею в виду Аманду. Если мать тебя все время кому-то подбрасывала, наверное, она и с Амандой поступала так же. Ты об этом не думал?
— Думал.
— И что же?
Я молчал. Все эти люди — Хлоя, Саманта, Дебора — остались в далеком прошлом и превратились в безликие тени. Случись мне увидеть их теперь, я бы никого не узнал.
— О чем ты думаешь? — требовательно спросил Джереми.
— Ни у кого из них не было пони. Я бы это помнил. Я никогда не бывал там, где фотографировали Аманду.
— А, понимаю.
— Кроме того, — продолжал я, — навряд ли за ней присматривали те же самые люди: это ведь большое одолжение. Я сам редко жил дважды в одном и том же месте. Мать старалась равномерно распределять нагрузку.
— Это все так странно, — вздохнул Джереми.
— Быть может, я смогу найти один дом, где я жил, — нехотя проговорил я. — Всякое бывает. Но учти: не исключено, что теперь там живут другие люди. Вряд ли они что-нибудь знают об Аманде.
— Это мысль! — оживился Джереми.
— Но в успехе я сомневаюсь.
— Все равно попытаться стоит.
Сделав еще несколько глотков шампанского, я задумчиво взглянул на комод, где лежала оранжевая коробка Джорджа Миллейса, и внезапно отбросил все колебания. В самом деле, почему бы не попытаться?
— Так как ты решил? — спросил Джереми.
— Ладно. — Я взглянул на него. — Если хочешь, оставайся. Но Амандой я сегодня заниматься не буду. Мне нужно разгадать другую головоломку. Вроде как клад ищу, правда, найду или нет — неизвестно. В общем, нужно кое-что выяснить.
— Э-э… я… — замялся он.
Я встал, взял коробку и положил ее на стол.
— Скажи, что ты об этом думаешь? — спросил я.
Он снял крышку и внимательно просмотрел содержимое коробки. Потом разочарованно взглянул на меня.
— Да здесь же… ничего нет.
— М-мм. — Я сунул руку в коробку и вытащил прозрачную полоску негатива размером примерно шесть на семнадцать сантиметров. — Посмотри-ка на свет.