Пока живы — надо встречаться

— А мы в фотографии задержались, — говорит Серафима, причесываясь, — моего Николая как фронтовика на Доску почета фотографировали.

— Смотри-ка ты! — удивляется Егор и, спохватившись, радушно приглашает гостей к столу.

Разлили по рюмкам и граненым стопкам водку. Пока Митя поднимается и хочет произнести тост за именинника, Аграфена успевает принести с комода бархатистую папку морковного цвета.

— Ай да отец! — восхищен Митя, увидев надпись на металлической пластинке.

У Егора Кузьмича потеплело в груди, и он, не скрывая смущенную радость, благодарно взглядывает на Аграфену.

Митя громко и торжественно начинает читать.

— «Вы своим скромным трудом заслужили всеобщее уважение…» — читает он с улыбкой, смакуя каждое слово.

Егор Кузьмич кивает, поясняя:

— Ни разу ни в пьянке, ни в прогуле. Никаких опозданий. На работу иду все равно как честь отдаю производству. Ни на какую подлость меня никто не может уговорить.

— Да помолчи ты, — подталкивает его Аграфена, заметив улыбки гостей.

— «Мы благодарим вас за честный и добросовестный труд», — продолжает с упоением Митя.

— Все верно, — громко соглашается Егор. — К нам всякую среду брали на воспитание, и мы исправляли, если он не горбатый… Я где ни работал, одни благодарности…

— Что ж ты не попросишь железа на крышу? — поддевает его Аграфена.

— Да ладно тебе, еще с крышей пристает, — меняется в лице Егор, как будто ему наступили на больную мозоль.

Митя, закончив читать, гладит седую голову отца.

— Я желаю тебе, пап, крепкого здоровья, — говорит он и обнимает его.

Гости тянутся с рюмками и стопками, чокаются с именинником, выпивают, а Егор Кузьмич улыбается редкими, давно уже съеденными зубами, а глаза сияют молодо, душа ликует От радости он готов весь мир обнять.

Не забыли поднять тост за хозяйку, добрую, домовитую Аграфену.

После третьей рюмки, поднятой за здоровье присутствующих, среди застольного гомона стал заметно выделяться низкий, с хрипотцой голос именинника.

— Директор покойный наказывал заму: смотри зарплату Кузьмичу не ущемляй, — говорит он племяннику, лысоватому молодому человеку в очках. — Полгода поплатили, и молчок. Можно бы пожаловаться, да не люблю эту канитель…

Серафима так, чтобы слышали все, замечает:

— А моего Николая, нечего сказать, не забывают. То премию дадут, а сегодня на Доску почета как фронтовика сфотографировали. — И, повернув к имениннику рыхлое лицо, спрашивает: — А тебя, Егор, фотографировали?

Но тут в разговор вступает Аграфена.

— На Доску почета кого вешают, — говорит она. — Кто отличился. А мой Егор на войне ни одной медали не заработал.

На именинника все смотрят с удивлением.