Венедикт Ерофеев: человек нездешний
- Автор: Сенкевич Александр Николаевич
- Год: 2020
- Язык: русский
- Год: Молодая гвардия
- ISBN: 978-5-235-04416-6
- Жанр: Биографии и мемуары
Электронная книга - «Венедикт Ерофеев: человек нездешний». Краткое содержание книги:
Скажу честно: я был тогда обескуражен. Александр Моисеевич был несправедлив и пристрастен к моему знакомому. В нём меня самого смущало презрительное отношение к поэзии Иосифа Бродского — такое же, как и у генерала Бобкова. Но это ещё не было поводом объявлять его идиотом во всех смыслах. С его литературным вкусом я давным-давно свыкся. И только недавно я, кажется, понял, что Александр Моисеевич имел в виду. Человек, знающий «мёртвые» языки и говорящий на нескольких «живых», голова которого набита разнообразной информацией, беззащитен перед искушением гордыней. Чрезмерная учёность мешает ему всмотреться в самого себя и осознать, в чём мудрость прочитанных им текстов.
Невероятные амбиции моего коллеги лишили его возможности увидеть за обыденностью жизни что-то совершенно иное, что в своей суете не замечает большинство людей. Это тот случай, когда человек не клинический идиот, а идиот по своему выбору. Потому-то у него ещё остаются шансы вернуться к себе самому, к тому наивному и любознательному школяру, каким он был в пору своего студенчества. Тогда-то он снова обретёт утраченную мудрость.
Это относится к идиотизму моего коллеги, но есть идиоты законченные, их ничем не прошибёшь. Они живут не разумом, а исключительно инстинктами, изначально убеждённые в том, что жизнь любого человека (в том числе их собственная) — выгребная яма и незачем в ней копаться. Об отношении таких людей к жизни есть у Венедикта Ерофеева запись в блокноте: «Один мой знакомый говорил: жизнь человеческая, что детская рубашонка: коротенькая и вся в говне»35.
Карлос Кастанеда[226], американский писатель и мистик, был пессимистичен до крайности, но предполагал, что у человека всё-таки есть возможность жить не по-идиотски, а разумно: «Нам требуются всё наше время и вся наша энергия, чтобы победить идиотизм в себе. Это и есть то, что имеет значение. Остальное не имеет никакой важности».
Приведу на эту же тему запись Венедикта Ерофеева 1965 года: «Тётушка из “Давида Копперфилда” (роман Чарлза Диккенса[227]. — А. С.) и её основной принцип: “Ненавижу дураков”»36. Сам Венедикт Ерофеев к дуракам и посредственностям был лоялен. В пору его широкой известности они облепляли его, как пчёлы цветущее гречишное поле, с непрерывно говорящими ртами и с непременными «подарками» — бутылками портвейна и коньяка. Но он задолго до встречи с ними перетерпел столько наглых и циничных говорунов, едва владеющих родной речью, что эти милые на вид и большей частью благовоспитанные словоблуды его только забавляли. А вот от совсем настырных и надоедливых он отплёвывался уничижительными остротами. Вроде такой: «В разврате каменейте смело»37.
ЧАСТЬ ВТОРАЯ
РАЗРАБОТКА
Глава первая
«В ЭТОМ МИРЕ Я ТОЛЬКО ПОДКИДЫШ»
Пусть кому-то мои слова покажутся банальностью, но трудно представить Венедикта Васильевича Ерофеева родившимся вне России, в какой-нибудь другой стране. Многих из современных писателей, пишущих на русском языке, возможно переместить куда угодно, хоть на Луну, а вот его — нет. Не получится, как ни старайся. Слишком уж он земной, слишком уж русский! Нина Васильевна Фролова, сестра Венедикта Васильевича, в разговоре со мной на тему «Ерофеев и заграница» вспомнила, как её брат отреагировал на предложение посетить Германию. Он сказал: «Чтобы я поехал туда, где каждое дерево пронумеровано? Боже сохрани!»
Самая суть натуры Венедикта Ерофеева — в привязанности к Кольскому полуострову, месту, где он родился, которое полюбил и где по жизненной необходимости оказались его родители. В Заполярье он провёл детство и отрочество. Кольский полуостров можно назвать «родиной его души», используя определение выдающегося советского драматурга, прозаика и поэта Евгения Львовича Шварца[228].
Четверо из детей Василия Васильевича и Анны Андреевны Ерофеевых родились в Заполярье. Это Юрий Васильевич (1928—1981), Нина Васильевна (род. 1931), Борис Васильевич (1937—2012), Венедикт Васильевич (1938—1990). Только старшая сестра Тамара Васильевна, их первенец, появилась на свет в Москве (1925—2017), так уж сложились обстоятельства.
Венедикту Ерофееву, как я убеждён, вполне созвучно признание русского философа Ивана Александровича Ильина: «Россия одарила нас бескрайними просторами, ширью уходящих равнин, вольно пронизываемых взором да ветром, зовущих в лёгкий, далёкий путь. И просторы эти раскрыли наши души и дали им ширину, вольность и лёгкость, каких нет у других народов. Русскому духу присущи духовная свобода, внутренняя ширь, осязание неизведанных, небывалых возможностей. Мы родимся в этой внутренней свободе, мы дышим ею, мы от природы несём её в себе — и все её дары, и все её опасности: и дары её — способность из глубины творить, всей душой любить и гореть в молитве; и опасности её — тягу к безвластью, беззаконию, произволу и замешательству. Нет духовности без свободы, — и вот, пути духа открыты для нас: и свои самобытные; и чужие, проложенные другими. Но нет духовной культуры без дисциплины — и вот дисциплина есть наше призвание и предназначение. Духовная свободность дана нам от природы; духовное оформление задано нам от Бога»1.
226
1925—1998.
227
1812—1870.
228
1896—1958.