![Революция 1917 года глазами современников. Том 3 (Октябрь 1917 г. - январь 1918 г.) [FineReader 14] - Читать Любимую Русскую Полную Книгу 👉 Read-E-Book.com](/uploads/posts/books/no-cover.jpg)
Революция 1917 года глазами современников. Том 3 (Октябрь 1917 г. - январь 1918 г.) [FineReader 14]
- Автор: Журавлев Валерий Васильевич
- Год: 2017
- Язык: русский
- Жанр: История
Электронная книга - «Революция 1917 года глазами современников. Том 3 (Октябрь 1917 г. - январь 1918 г.) [FineReader 14]». Краткое содержание книги:
Рабочий и Солдат. 25 октября 1917. № 8; Петроградский Совет Рабочих и Солдатских депутатов в 1917 году.
Протоколы, стенограммы, отчеты, резолюции и постановления ... Т. 4. (3 июля - 25 октября). М.: РОССПЭН, 2003. С. 570-573,576-580.
57. Редакционная статья «Где выход?» («Новая Жизнь»)
24 октября 1917 г.
Снова революция и, в частности, ее столица, переживают критические минуты. Минувшее воскресенье, «день Совета», было днем решающего счета сил большевизма среди петербургского гарнизона и пролетариата. Сил оказалось достаточно. Гарнизон, во всяком случае, оказался в среде влияния большевистского петербургского Совета, который готовит переход власти [к] Съезду Советов. Как бы ни был незначителен процент петербургского рабочего и военного населения, способного принять активное участие в этом перевороте, абсолютное его количество совершенно достаточно для того, чтобы ввергнуть столицу, а затем, быть может, и всю Россию во все ужасы гражданской войны 221.
Выступление большевиков и попытку их своими изолированными силами осуществить свой лозунг «власть Советам», мы всегда считали и считаем авантюрой, грозящей самыми гибельными последствиями революции и стране.
Но как бы резко, как бы безоговорочно мы ни осуждали подобный метод действий в данной обстановке, мы должны уметь правильно объяснить создавшийся кризис - с тем, чтобы найти безошибочный путь к его разрешению.
Большевики - не шайка злоумышленников, которых можно легко расстрелять или посадить в Кресты; и их выступление не есть попытка дворцового переворота. Большевики опираются на подавляющую часть всего того населения, которое вообще способно за кем-либо идти, чтобы делать какую-либо политику. И никакой механической изоляции, никакому физическому воздействию большевистская партия не поддается.
Это не смутит рыцарей Суворина, Каледина и Пуришкевича, которым для их целей вообще необходима свалка, погром, кровопролитие. Для них способ репрессий, кровавой расчистки останется единственным способом, который они будут проповедывать и в меру сил применять. Но в глазах каждого честного гражданина и демократа такой ответ на большевистское выступление, такой способ его ликвидации - и неосуществим, и совершенно бесплоден. Ничего, кроме всеобщего погрома, как преддверия диктатора, он не сулит.
И наше правительство, в частности, не имеет никаких средств, чтобы исчерпать кризис путем физического подавления. Наша жалкая, бессильная «коалиция», подобно каждому из промелькнувших революционных кабинетов, существует исключительно моральной поддержкой правого крыла демократии и не обладает никакой реальной властью. И 21-го апреля, и 3-5 июля, и 27-30 августа выступления военной силы были ликвидированы исключительно авторитетом центральных органов демократии, которым повиновались войска.
Но с тех пор положение изменилось коренным образом. Ц[ентральный] И[сполнительный] К[омитет], действовавший единым фронтом с большевиками в августе, против Корнилова, растерял львиную долю своего авторитета с начала июля, когда ему пришлось действовать против большевиков. И в настоящий момент и он не располагает реальной силой. На вызов воинских частей с фронта, как то было в июле, ему теперь рассчитывать не приходится...
Это одна сторона дела. Другая - та, что в настоящий момент, при вновь сложившейся обстановке, одной части демократии пришлось бы подавлять другую не иначе, как в союзе с Корниловым, по одну сторону баррикады с ним. И совершенно невероятно, чтобы подобную недопустимую позицию мог занять даже наш погрязший в оппортунизме Ц[ентральный] И[сполнительный] К[омитет].
Механические, технические средства разрешения кризиса должны быть категорически признаны недействительными. И необходимо идти иным, единственно возможным и элементарно правильным путем: путем политической ликвидации кризиса.
Измученный народ находится на грани отчаяния, вся страна живет на последних ступенях напряжения и задыхается в войне, разрухе, голоде и анархии - в результате «коалиционной» политики бойкота насущнейших требований страны. Нынешнее правительство, захватившее в свои руки формальную власть, не только не обладает реальной властью, но и окружено всеобщим недоверием и враждебностью. Объявленное ко дню своего возникновения «правительством гражданской войны», уже имея за своей спиной за ничтожный срок своего существования, целый ряд противонародных вызывающих актов и ровно ничего положительного, - это правительство и является ближайшим объектом нападения большевистски настроенных масс. И как бы категорически мы ни отрицали правомерность большевистского выступления, как бы гибельным для революции мы его ни не считали - мы должны признать с полной очевидностью: нет иного средства разрешения кризиса, кроме ликвидации существующей «коалиции», бесспорно обанкротившейся и всем ненавистной. Кишкины, только что дезавуированные Советами, Третьяковы, не признающие ничего, кроме защиты «частных интересов» при помощи провокационных диктаторских полномочий, Терещенки, способные организовать политический сыск за границей, но не способные отступить ни на шаг от политики затягивания войны, - нетерпимы у власти ни на один день.
221
Несмотря на слухи, циркулировавшие в Петрограде, о подготовке большевиков к выступлению, а также сами их действия, в Штабе Петроградского военного округа наблюдалась полная апатия. Об этом впоследствии писал полковник С.А. Коренев, член «Чрезвычайной следственной комиссии для расследования противозаконных по должности действий бывших министров, главноуправляющих и прочих высших должностных лиц как гражданского, так военного и морского ведомств»: «...Двадцатые числа октября. Большевистские рожки и копыта начинают высовываться из-за кулис. Уже слышатся их определенные угрозы и обещания все разнести. [...] Я живу в “гостинице Армии и Флота”. Она битком, сверху и донизу, набита съехавшимися с фронта офицерами. Также много, если только не больше, напихано их в громадной “Астории”, “Франции”, “Бристоле” и разных офицерских общежитиях. На всю эту массу свежих людей наше петроградская бестолковщина производит гнетущее впечатление. На фронте, хоть и очень плохо, но все же не так, как здесь, да и менее там заметно это полное отсутствие власти и безнаказанность попыток живьем захватить Временное Правительство. В моей гостинице офицеры собираются группами, суетятся и не знают, куда им приткнуться.
Оружия, кроме шашек и револьверов, у них нет, распоряжений со стороны военного начальства о том, чтобы куда-нибудь явиться, сорганизоваться, никак не получается, и приходится ждать, как стаду баранов, чтобы с них не только шерсть, но как бы и шкуру не спустили. Отдельные офицеры и целые их группы обращаются и ко мне: “Укажите же, что нам делать, снеситесь с кем там надо, сообщите Правительству, что нас много, мы все готовы по первому требованию выступить против зачинщиков беспорядков. Пусть нас только к этому призовут”. Я сам вижу, что не использовать эту силу преступно и пробую изловить кого-либо из военных ответственных начальников, чтобы от них добиться хоть какого-нибудь толка и получить указания, как поступить. Но в военных верхах царит полнейший хаос. Верховского только что убрали из военных министров. Его помощник, князь Туманов, отказался занять этот пост. Александр Федорович, конечно, занят “высшей” политикой -во главе военного округа оказался никому не ведомый и таинственно где-то прячущийся какой-то полковник Полковников, - фронт же, то есть верховный главнокомандующий, никакого отношения к тылу не имеет, да и находится слишком далеко, чтобы вмешиваться в дело охраны столицы. Вот тут и ищи “вождей”.
Туманов - мой близкий знакомый, человек он чуткий, болезненно все переживающий, но по своей честности не желающий взваливать на себя бремя фиктивной власти и быть министром в такое время, когда всякому старанию наладить хоть какой-нибудь порядок в тылу кладется предел окриками со стороны разных “Советов”. Я ловлю его и упрашиваю взять дело организации обороны в свои руки. Он отмахивается от меня и страдальческим голосом выкрикивает: “Не могу, не в силах этого сделать! Керенский передал дело охраны Петрограда всецело в руки штаба округа, там сидят если не предатели, то идиоты. Я уже десяток раз и лично, и по телефону говорил с командующим войсками, и с начальником штаба округа, а они все время отвечают, что беспокоиться нечего. Что все предупредительные меры приняты, и порядок в городе нарушен не будет. Вот, хотите, при Вас буду еще раз им телефонировать?!” Он подходит к военному телефону и сообщается с начальником штаба округа. Я слышу его отрывочные фразы: “Офицеры, находящиеся в Петрограде, могут быть собраны и сведены в боевые единицы, время еще не ушло, - отдайте лишь приказ, где и когда им собраться и в чье распоряжение поступить”. - “Почему не можете? Кто приказал? Керенский?” - “Вы уверены?” - “Хорошо, подождем до завтра”. Затем он возвращается ко мне: В штабе округа твердят лишь одно - “Опасности никакой нет, и Керенский приказал не муссировать будто бы пустых слухов и не повышать и без того беспокойного состояния мирных жителей, почему и офицеров призывать, по его мнению, нет никакой надобности, а если бы и понадобилось, то их всегда успеют собрать и использовать”. - “Во всяком случае, командующий войсками настаивает, что охрана столицы поручена ему и просит в это дело никого не вмешиваться. - Видите, я бессилен что-либо сделать”.
[Утром 25-го октября. - О.Ш.] У входа в помещение Штаба округа мы застаем настоящий муравейник. Двери Штаба стоят распахнутыми настежь. По лестницам взад и вперед снуют вооруженные и невооруженные юнкера и солдаты. Последних немного, может быть несколько десятков человек, но юнкеров надо считать сотнями. Во втором этаже, у дверей начальника Штаба, - картина: спиной к двери, расставив руки, как бы препятствуя этим проникновению в святилище, стоит офицер в кавказской форме и уговаривает ломящихся в дверь юнкеров: “Уходите, господа, я не могу пустить вас в кабинет, начальник Штаба устал, он целую ночь не спал. Приходите завтра”. В ответ на этом слышатся негодующие голоса: “Как завтра? - да у нас теперь нет патронов, а без ордера начальника Штаба их со склада не дают”. - “Мы не можем отвечать за наши посты, у нас всего по 5 патронов на человека”. - “Пропустите нас к начальнику Штаба или же пускай он нам вышлет ордера, иначе мы не можем защищаться в случае нападения”. - Офицер все так же упорно и равнодушно повторяет: “Я сказал вам, господа, не могу, понимаете, - не могу, начальник Штаба устал, подождите до завтра”. - Блюститель начальнического покоя и нас не хочет пропустить в охраняемая им “святая святых”. Но мы предъявляем ему свои грамоты, и пока он недоумевает, как на них реагировать, пролезаем мимо его носа вовнутрь. В кабинете два лица: по комнате из угла в угол почти бегает затянутый во всю боевую амуницию сухопарый, высокий и весь какой-то серый таинственный незнакомец - это и есть командующий войсками округа полковник Полковников. За столом с мирным видом довольного собой и другими человека с полурасстегнутом кителе сидит, болтая короткими ножками, низенький полный с армянским лицом - фактически руководитель всеми действиями против большевиков, начальник Штаба округа - генерал-майор Багратуни. При нашем входе Полковников приостанавливает свое метание - и он, и Багратуни устремляют на нас изумленные и недовольные взгляды: “Еще кого нелегкая сюда принесла? - Этим еще что тут нужно?” [...] Багратуни стряхивает с себя сонную флегму и вместе с Полковниковым начинает доказывать. Что мы пришли с совершенно нелепыми предложениями о возможности какой-либо опасности со стороны большевиков: Мы вам ручаемся за то, что сегодня же к вечеру скопляющиеся на Выборгской стороне и Васильевском острове толпы сами разойдутся, а если бы этого и не случилось, то мы их разгоним. Сил у нас достаточно, да и Керенский уже утром на автомобиле выехал навстречу подходящим сюда с фронта вызванным для усиления гарнизона войскам. Одним словом, к вечеру все будет кончено”. [...] “Ну, а как же Аврора и матросы?” - “Аврора стрелять не будет, да у нее нет и снарядов, матросов же мы уже почти ликвидировали, - и вообще повторяем: ваши страхи совершенно не основательны”». (См.: Архив Русской революции. В 22 т. Т. VII. Берлин, 1922. С. 27-29,30-31.)