Последняя ночь моей убогой жизни

Эля открыла рот, будто собираясь ответить, но потом лишь вдохнула воздух, закрыла его и всмотрелась в землю, словно заметив грязь на своей обуви.

– Всё так плохо?

– Да нет, просто… не знаю, как объяснить…

– Если это слишком личное… ты не обязана…

– Знаю, – перебила она. – Но я хочу.

– Хорошо.

Пока Эля собиралась с мыслями, пытаясь сформулировать то, что хотела сказать, прошла ещё одна драгоценная минута.

– Наверное… наверное, это всё же не так круто, как я думала.

– В каком плане?

– Я ожидала, что это прибавит мне уверенности, но я осталась такой же, какой была. Всё так же считаю себя недостаточно хорошей для кого-либо. И дело не в болезни, а в моём отношении к себе, ведь несмотря на то, что Турала больше нет, я продолжаю задаваться теми же вопросами: «Почему я не нравлюсь тому или иному парню? Что на самом деле думают обо мне люди? Вот, идёт эта больная на голову, из-за которой нам всем будет неловко?»

– Понимаю, – закивал я.

– Хотя знаешь, есть в этом и что-то хорошее, – Эля будто была удивлена. – Для многих их желания отрикошетили, имели неприятные последствия, но для меня… для меня всё очень даже неплохо. Я будто стала свободнее. Не будто, а точно стала свободнее, когда поняла, что никакой разницы нет. С Туреттом или без него, я та, кто я есть. Это сложно объяснить…

– Может… – неуверенно начал я. – Может, ты имеешь в виду, что поняла, что вещи, которые ты считаешь своими несовершенствами и делают тебя тем, кем ты являешься?

– Да, что-то вроде того, – уголки её рта улыбнулись. – Мне теперь так глубоко насрать на Орхана, на всю эту ситуацию с ним и Сарой…

– А почему ты поехала с нами? Я думал, ты хочешь его увидеть, – я пристально посмотрел ей в глаза.

– Нет. Я же сказала, что еду, потому что волнуюсь, – спокойно отрезала Эльвира и отвела взгляд.

– За меня?

– Конечно, дубина! Я не хочу, чтобы ты поранился или ещё хуже, убился. Ты в последнее время что-то совсем плох и не думай, что никто этого не замечает. Я замечаю. И мне не всё равно, – она сделала паузу и снова посмотрела на меня. – Даже когда ты ведёшь себя как последняя задница – мне не всё равно.

– Не надо меня жалеть, – огрызнулся я, почувствовав внезапный прилив ярости.

– Я и не жалею! – нахмурилась Эля. – Никто не говорил о жалости, Малик. Я беспокоюсь – это две абсолютно разные вещи.

– Не нужно. Я в порядке.

– Чушь.

Я закатил глаза.

– Не строй из себя святошу, прошу тебя. Когда ты вчера появилась у меня дома, ты пришла далеко не потому, что беспокоилась, а потому что не хотела оставаться одна. Это было эгоистично и нечестно по отношению ко мне. Я не хотел никого видеть, а ты просто пришла без спросу и приглашения. За все те месяцы, что мне было хреново, ты хоть раз появлялась у меня на пороге, чтобы провести со мной время или просто узнать, как я? Хоть раз ты приходила чтобы поговорить о том, как плохо мне? – я говорил тихо, но всё равно звучал довольно озлобленно. Каждое слово было как маленькое острое лезвие, покидающее мой рот с целью искромсать душу Эли, сделать ей так же больно, как было мне. Говорил, кстати, не я, а Дэмиан внутри меня.