Спаситель под личиной, или Неправильный орк

Глава 24. Признание.1

— Прости, но это выше моих сил, — практически простонал Вэйланд, а потом его губы прижались к моим.

Я замерла в растерянности, не зная, что делать, как реагировать. Это было неправильно, я же леди, и такое можно позволить лишь жениху после помолвки, но… Губы Вэйланда были такие мягкие, такие ласковые, и в то же время настойчивые, было так приятно чувствовать их на своих губах, как они движутся, нажимают чуть сильнее, потом поглаживают, словно играют с моими, что я, заворожённая этой игрой, забыла, что должна оттолкнуть его, возмутиться, даже дать пощёчину.

Зачем, если мне так хорошо, когда губы любимого мужчины прижаты к моим, а его руки крепко прижимают меня к своему телу? Кому плохо от этого? Я ведь мечтала об этом, не веря, конечно, что такое когда-нибудь случиться, но ведь мечтала! Так почему бы не продлить это удовольствие, а благовоспитанной леди стать чуть- чуть попозже.

Одна рука Вэйланда пропутешествовала по моей спине вверх, запуталась в волосах, чуть изменила положение моей головы — и я поняла, что да, так лучше. Удобнее, приятнее. И губы дракона стали настойчивее, уже словно бы слегка покусывая мои, и его язык тоже проводил по ним, словно хотел проникнуть внутрь.

И от всего этого что-то замирало внутри, сжималось, бросало то в жар, то в холод, как тогда, когда смотрела на грудь Вэйланда без рубашки, только сильнее. И ноги становились какими-то слабыми, словно кости куда-то делись.

Чтобы не упасть, вцепилась в камзол мужчины, стиснула ткань и почувствовала, как мои ноги отрываются от пола — Вэйланд приподнял меня, удерживая одной рукой на весу. И теперь я прижималась к нему ещё крепче, грудь к груди, живот к животу, а эта его странная выпуклость, та, которая «хвост» — к низу живота, только она оказалась совсем не мягкой и намного больше, чем на картинке в атласе.

Но эта мысль мелькнула и куда-то делась, потому что в этот момент язык Вэйланда всё же проскользнул между моими губами и встретился с моим языком, и от этого нового ощущения, меня словно разряд молнии прострелил, голова закружилась, и вырвался невольный стон. Повинуясь какому-то инстинкту, я лизнула «захватчика» в ответ, и на этот раз застонал уже дракон.

И в это же мгновение мимо нас пронеслось что-то огромное и очень быстрое, так, что от порыва воздуха взметнулись волосы и юбки, а потом откуда-то снизу и сбоку раздался радостный вопль:

— Я первый! Ты проиграл, братец!

— Это случайность. Требую реванша!

Мы застыли. Вынырнув из чувственного дурмана, я, пытаясь выровнять дыхание и утихомирить безумный стук сердца, слушала удаляющиеся голоса племянников Вэйланда, которые договаривались о новом состязании. Рядом, так же тяжело дыша, стоял дракон. Оторвавшись от моих губ, прижавшись лбом к моему лбу, он продолжал держать меня на весу одной рукой — да, драконы очень сильные! А я так и висела, цепляясь за его камзол и глядя в его глаза, которые были совсем рядом, так близко, что я могла видеть едва заметные серебристые искорки в чёрных омутах.

— Прости, я поспешил, — шепнул Вэйланд. — Но я мечтал об этом столько дней, и когда ты упала мне в объятия — не сдержался. Я понимаю, что слишком рано, что я не должен был, что ты — леди, и вовсе не так…

Дракон вдруг замер, резко замолчав, и я увидела, как его глаза наполняются самым настоящим ужасом. Быстро, хотя и очень аккуратно, он поставил меня на пол и отшатнулся, так, что я от неожиданности выпустила его камзол и покачнулась. Вэйланд удержал меня за плечи, но в тот же миг, как я обрела устойчивость, сделал два шага назад.

Я не понимала, что произошло, откуда этот ужас, пока не услышала сдавленное:

— Элай? — И, схватившись за голову, дракон застонал. — Небо, что я творю? Элай, прости, прости меня, я забыл…

— А? — только и смогла выдавить.

— Элай, я просто забыл, что ты — парень, — причитал Вэйланд, вцепившись в волосы и зажмурившись. — Забыл, забыл…

Ой! А я ведь тоже забыла. Даже в голову не пришло, что это ведь неправильно, что Вэйланд парня целует. То есть, девушку, но внутри которой парень. Ну, он думает, что парень, но я-то знала, кто я, вот и забыла. От такого поцелуя собственное имя можно забыть, а не только то, что кто-то там обо мне думает, и кем считает.