Обжигающая спираль

Потому, читая эти глупые и не правдивые слова, она упорно заставляла себя просыпаться утром. Завтракала, пусть и не разбирала, что именно кладет себе в рот, и обрывала всплывающие мысли о том, а что он ест? И вспоминает ли вообще, что это стоит делать? А потом злилась и громко повторяла в пустоту кухни, что не ее это больше дело.

Не заслуживал Руслан ее волнений и забот.

Света напоминала себе об этом едва ли не ежеминутно. Но не могла выкинуть его из своего сердца, не могла выгнать мысли о нем из своей головы, так же, как не смогла заставить свои пальцы расстегнуть простой замочек золотой цепочки, чтобы снять крестик.

Не смогла. Потому и плакала, когда ловила в зеркалах отблески золотого украшения на своей груди.

Она честно вышла на работу спустя те два дня.

Шла по коридорам, которые знала с детства, ощущая, что непривычная форма сковывает движения, а кожу головы тянет от того, как сильно она заколола волосы. Только это не мешало — Света и без формы не могла вдохнуть полной грудью, а строгая прическа слишком хорошо соответствовала настроению и помогала спрятаться ото всех за этим камуфляжем.

Света была спокойна и собрана. Приветливо кивала головой и здоровалась с людьми, которые знали ее с детства. Поцеловала отца в щеку, пока еще не начался рабочий день и она была просто его дочерью, а не подчиненной. И послушно заняла свой стол в кабинете, рассчитанном на двух помощников полковника.

Вот только улыбнуться так ни разу и не смогла. И очень старалась, чтобы этого никто не понял. Просто повторяла себе, что еще все впереди. Но уже без Руслана. И рука непроизвольно тянулась к крестику, спрятанному под формой.

— Света? — удивленный голос заставил ее поднять голову от бумаг, которые Светлана как раз изучала.

Что-то в этих документах было не так, и она пыталась понять, что именно, когда ее и отвлекли.

— Добрый день, Паша, — спокойно кивнула Света жениху своей сестры, который несколько ошарашенно смотрел то на нее саму, то на ее форму и на погоны.

— Что ты здесь делаешь? — недоуменно моргнул он. — Та… Такая, — парень растерянно развел руками.

Света вздохнула, поняв, что именно имел в виду отец, когда отзывался о Павле.

Господи, да Маша его точно съест и не заметит. И зачем они друг другу сдались, спрашивается? Разумеется, всего этого она не сказала. Только чуть пожала плечами.

— Какая, такая? — безэмоционально повторила Света, и опять уткнулась глазами в документы перед собой.

— Ты — лейтенант! — Павел произнес это так, словно бы открыл Америку.

Света вновь посмотрела на него.

— Ты тоже, — все тем же пустым хриплым голосом, который еще не восстановился до конца заметила она. — И что тут такого?

Паша вдруг рассмеялся.

— Ничего, — признал он. — Просто я не знал, что и ты — как я, — запутался он сам и махнул рукой. — Так что ты тут делаешь? Неужели, работаешь? — с веселой недоверчивостью спросил он.