Весь Мегрэ. Том 1 [компиляция]

Это относится и к грозе, которая в тот день около пяти часов разразилась над Парижем после месяца с лишним суши и зноя.

Парижский паноптикум, где выставлены восковые фигуры знаменитых людей.

– В жизни такой грозы не видел! – до сих пор уверяет бригадир Люкас. – Представляете, мы сидим в гостиной за зелеными шторами. С одного боку – я и Жанвье, с другого – две бабы и старикан…

Прошло, пожалуй, минут двадцать, как Мегрэ ушел вместе с ресторатором, и г-жа Ле Клоаген проявляет нетерпение: поднимается, подходит к окну и отгибает штору, приняв ту же позу, в какой стояла, следя за инспекторами, державшими дом под наблюдением.

По бульвару Батиньоль, вздымая пыльные смерчи до четвертого этажа, проносится шквальный ветер, затем на землю обрушивается пулеметная дробь ливня, превращающего тротуары в одну гигантскую лужу, – прохожие разбегаются во все стороны, и такси со встопорщенными, как усы, фонтанами воды из-под колес становятся похожими на моторные лодки.

В сумерках, затопивших комнату, отчетливо видно лишь прижавшееся к оконному стеклу лицо г-жи Ле Клоаген, и Люкас размышляет о том, какое несчастье для мужчины жениться на такой вот особе. Внезапно женщина в бешенстве поворачивается к нему и указывает на бульвар.

– Куда это он?

В самом деле, выскочив из ресторанчика для шоферов и подняв воротник, Мегрэ устремляется к площади Клиши с явным намерением поймать такси.

И тут г-жа Ле Клоаген произносит одну из тех фраз, что становятся классическими в уголовной полиции:

– Надеюсь, он о нас не забыл!

Это первый, скорее комический, инцидент того памятного вечера. Люкас, упорно старающиеся во всем подражать. Мегрэ, невозмутимо набивает трубку, замечает, что старик смотрит на него, вспоминает, что бедняга жует табак, и протягивает ему кисет.

– Мне бы в уборную, – шепчет светлоглазый старик. – Может, проводите меня?

Еще бы! Люкас не только провожает его – даже дверь не дает закрыть.

– Не заглянем на минутку ко мне в комнату?

Там из лежащего на дне шкафа старого, изношенного ботинка Ле Клоаген извлекает трубку с надтреснутым черенком.

– Понимаете, теперь они больше ничего не посмеют сказать. Передайте мне, пожалуйста, свой кисет.

Дальнейшее старик проделывает в гостиной перед дамами: с нарочитой неторопливостью набивает трубку, чиркает спичкой, которую ему протянул бригадир.

А г-жа Ле Клоаген на пределе.

– Не понимаю, почему нас заставляют ждать.

Но это только начало ее терзаний. Минуты идут, и гостиная постепенно пропитывается запахом старой трубки. Ставня стучит о фасад, барабанит дождь, люди бегут по улицам или прячутся под воротами, и лишь почти час спустя у подъезда останавливается такси, из которого кто-то вылезает. На лестнице раздаются шаги двух человек, звонит звонок. Жанвье идет открывать.