Избранные произведения. II том

— Ты еще скажи — волшебный медведь, — улыбнулась королева.

— И скажу. Раз уж вы сами вспомнили, сдается мне, это — тот самый медведь. Тот, который когда-то вас спас.

— Дорогая нянюшка, не было тогда никакого медведя, — возразила королева. — Я тосковала по принцу, места себе не находила, вот и приснился мне страшный сон. А наяву не было никакого волка и, само собой, не было никакого волшебного медведя.

Нянька закусила губу и промолчала. Был тогда медведь. И волк был. Просто королева осталась такой же упрямой, какой была принцесса, и не желала верить добрым вестям.

— И все-таки тогда был медведь, — не выдержала нянька.

— Не было его, — вновь возразила королева. — И теперь я знаю, кто вбил в головы моим детям все эти россказни про волшебного медведя.

— Так они о нем знают?

— Еще бы! Они несколько раз пытались мне рассказать, что якобы подружились с медведем. Дескать, когда поблизости никого нет, он перелезает через стену сада, играет с ними и катает на спине. Это точно твоя работа, наверное, ты рассказала им, как меня спас волшебный медведь. Мне пришлось долго объяснять им разницу между правдой и небылицами. Я сказала, что дети любят придумывать разные небылицы, и есть взрослые, которые охотно им в этом помогают. «Самое опасное, — сказала я, — это поверить в собственные выдумки. Поэтому, как только выдумаете что-нибудь, обязательно поморгайте, чтобы помнить — это всего лишь сказка».

— И что ответили дети? — с интересом спросила нянька.

— Они пытались возражать, но каждый раз я заставляла их моргать, — ответила королева. — И прошу — не забивай им больше головы подобными сказками. Признайся, ты рассказала им про мое «чудесное спасение»?

— Да, — с грустным вздохом созналась нянька.

— Ох уж твой болтливый язык! — воскликнула королева, и нянька ушла, заливаясь слезами.

Позже они помирились, но о медведях больше не говорили. Зачем зря сердить королеву? Все эти разговоры напоминали ей о Медведе — мудром отцовском советнике, изгнанном по ее прихоти из дворца и из королевства.

«Если бы Медведь сейчас был здесь, — думала нянька, и не только она одна, — мы бы не знали нынешних бед».

Но Медведь исчез неведомо куда, и бед в королевстве хватало. Эдвард как будто объявил войну собственным подданным: улицы столицы кишели солдатами, за любое непочтительное слово о короле людей бросали в темницу. Да и в самом дворце было не веселее. Стоило какому-нибудь слуге допустить оплошность, как король приходил в ярость и начинал кричать, бить посуду или же хватал трость и колотил провинившегося.

Как-то раз правителю не понравился суп, и он швырнул супницей в повара. Тот сразу покинул дворец, не скрывая причин своего ухода: