Другая музыка нужна

…На выпускных экзаменах речь держал директор. Он упомянул про две стипендии, но имен стипендиатов не назвал. У Мартона словно камень застрял где-то возле самого сердца. И мгновенно мелькнуло в памяти, как торжественно произнес его имя в городском училище директор Йожеф Ложи, когда говорил о стипендии. А теперь, передавая Мартону свидетельство и конверт с деньгами, директор Ксавер Роман склонился к сидевшему рядом учителю, а Мартону протянул руку, отвернувшись от него. Мартон тут же глянул на свидетельство, и из множества цифр первой бросилась ему в глаза двойка и написанные внизу слова «В следующий класс не переведен. Подлежит переэкзаменовке».

Г-н Фицек стоял на цыпочках в толпе родителей, все время вытягивая шею. Конверт с деньгами он взял у сына тут же в зале. Он был доволен. «Видали! Видали!..» и попросил у Мартона свидетельство. Но Мартон не дал.

— Потом, на улице. — Лицо у мальчика совсем почернело. — Пойдемте! — позвал он отца, которому хотелось остаться в зале, потолковать с учителями, погордиться, похвалиться, получить удовлетворение за перенесенную весной обиду и поговорить в той манере, которую г-н Фицек считал наиболее изысканной: «Извольте… не так ли… видите ли».

— Пойдемте!.. — умолял сын.

На улице г-н Фицек посмотрел свидетельство. И началось то, что Мартон переносил теперь уже не больше пяти минут. Тщетно кричал отец, голос его раскатывался по всей улице Хорански: «Мерзавец! Убью!.. Воротись сейчас же!..» — сын убежал.

И вся сладостная весна, казалось, развалилась на куски. Ничего от нее не осталось, только нестерпимое солнечное сияние.