Охотница на змей (СИ)

— Как только разгребу первоочередные дела, — отозвалась та, доставая из шкафа новые одноразовые наконечники для пипеток. — Их после экспедиции обрушился целый миллион.

— Понятно. Так непривычно, что мы с тобой разговариваем здесь в лаборатории, — поделилась мыслью Сакура. — Я привыкла, что мы в Перу.

— Есть такое, — согласилась Карин. — Хочешь обратно?

— Знаешь, с одной стороны там было очень круто и я настолько привыкла, что, когда закрываю глаза, то вижу нашу станцию и слышу голоса птиц и обезьян. Но с другой — все же рада, что мы вернулись. И по цивилизации соскучилась и вообще. Думаю, что мы были в Перу столько, сколько надо. Пора двигаться дальше! Планов дохрена и больше. Так, кажется проскальзывает влияние Таюи, — усмехнулась Сакура. — Иногда ловлю себя на том, что в моей речи стали появляться не очень характерные для меня словечки.

— Нда, — хмыкнула Карин. — Как ни крути, а люди, с которыми мы общаемся, так или иначе влияют на нас. Иногда мы этого даже и не осознаем…

— Да уж!

— Кстати, вы с Саске очень круто смотритесь со стороны за работой, — поделилась она своим наблюдением. — Здорово друг друга дополняете и хорошо понимаете! — Сакура улыбнулась: было приятно это слышать. Тут центрифуга завершила вращение: ДНК очистилась от примесей и теперь предстояло растворить ее в буфере, после чего — убрать в морозилку.

 

Когда Сакура закончила все запланированные на сегодняшний день этапы и вернулась в аспирантскую, Саске сидел за столом и продолжал измерения. Кроме него в комнате находились Джуго и Суйгецу.

 

— Привет, Сакура! — поздоровался с ней Джуго. — Кажется сегодня еще не виделись. Я пришел позже.

— О, привет! — произнесла она в ответ и подошла к Саске. — Ну что, много осталось?

— Уже нет. — Он поднял на нее взгляд, и Сакура опять взгрустнула, что они не одни. — Ты закончила?

— Да. Завтра буду ставить ПЦР. Могу к тебе присоединиться, — предложила она.

— Возьми одну из змей, которых я уже измерил, и начинай считать чешую и щитки.

— Хорошо, — согласилась Сакура. Лучшим отдыхом для нее являлась смена деятельности, а после работы с пробирками, пипетками и растворами переключиться на внешние признаки змей было весьма хорошим решением. — Следующим этапом тогда исследуем их форму и соотношение?

— Да. Уже завтра.

— Кстати, — вспомнила она. — А у тебя же еще описание нового вида амфисбены? Когда ты планируешь этим заниматься?

— Видимо, дома по вечерам, — задумчиво ответил Саске. — У меня есть рабочий кабинет с микроскопом, и я там иногда делаю работу, которую не успеваю на кафедре.

— Ух ты! — Сакура была удивлена: она впервые об этом слышала. — Смотри только не перетрудись. Отдыхай хоть немного и высыпайся, — с заботой произнесла она.

— Постараюсь.

 

Когда Саске закончил проводить необходимые измерения, Сакура успела подсчитать количество щитков и чешуи на нужных участках тела только у одного из экземпляров: данная работа являлась чрезвычайно тонкой и кропотливой. Решив продолжить дальнейшие этапы уже завтра, они начали собираться домой.

 

Начиная с этого дня Саске и Сакура закрутились в вихре дел, связанных с совместным описанием вида, которое стояло первоочередной задачей. В спину дышала также куча других исследований, но пока они были отложены на второй план. Во вторник Сакура поставила ПЦР и продолжила работать с Саске: они закончили подсчёт чешуи и щитков и приступили к их измерениям и фотографированию. Данные процессы потребовали большого количества времени и растянулись до четверга, хотя Сакура освободилась от молекулярно-генетеческих методов еще в среду: очистив полученные ПЦР-продукты, она отдала пробирки с ними Карин, чтобы та отнесла их на секвенирование или иными словами — на расшифровку последовательностей. Молясь, чтобы все получилось с первого раза, Сакура теперь полностью включилась в работу с внешними признаками.

 

Вращаясь в этом круговороте, Сакура наполнялась энтузиазмом и энергией, которые с лихвой компенсировали трудозатраты и усталость: она почти все время чувствовала себя на подъёме, а, ложась спать, уже предвкушала начало следующего дня! Режим экономии, ставший ее спутником в течение прошлого семестра, пока был отправлен в отставку: больше не чувствуя в нем столь острой необходимости, Сакура снова ходила обедать в буфет.

 

Единственным, что огорчало в этой череде увлекательных и насыщенных будней, являлась невозможность остаться с Саске наедине: в университете они все время были на виду, а расходились настолько поздно, что Сакура даже не могла пригласить его к себе в общежитие, поскольку пропускной пункт для гостей работал до восьми вечера. Понимая, что после работы на факультете Саске необходимо трудиться дома над описанием своей амфисбены, чтобы поскорее подготовить статью, Сакура не проявляла инициативы на тему совместного отдыха, а просто терпеливо ждала более подходящего момента. Многозначительные взгляды и улыбки — все, что они в настоящее время могли себе позволить. Сакура размышляла о том, как она радовалась подобным знакам еще до экспедиции и с тоской вспоминала жаркие поцелуи на станции: иногда ей казалось, будто все это было лишь сладким сном, а на самом же деле их отношения так и не вышли за рамки рабочих.