Опасная седина монет

Отправив горбоносого в изолятор, Акламин откинулся к спинке стула и прикрыл глаза. Он получил желаемый результат. На дворе уже была ночь. Но откладывать до утра нельзя. Аристарх хорошо усвоил пословицу: «Куй железо, пока горячо». Как бы ни хотелось отдохнуть и как бы ни хотелось дождаться утра, дело надо было делать срочно — откладывать нельзя. И он решил действовать немедля.

Вырвавшиеся из квартиры сестры Корозова подельники, широколобый и морщинистый, долго кружили по городу, чтобы убедиться, что никакого хвоста за ними нет.

Утром примчались к Кагоскину. На рану морщинистого тот наложил повязку, сделал укол и сказал, что ранение — пустяк. Известие о неудаче привело врача в растерянность. Такого облома он никак не ожидал. Рассчитывал, что все пройдет гладко, проще пареной репы, несмотря на имеющуюся у двери охрану.

Особенно его повергло в уныние, что в руки охраны, а стало быть, в руки полиции угодил горбоносый. И хотя двое других пытались ему внушить, что тот наверняка убит, Кагоскин в данных обстоятельствах исходил из худшего. В таких вопросах не стоило гадать и надеяться, надо было знать точно, а точно он не знал, потому и предполагал худшее. Засуетился, ибо сразу рассудил, что надо убираться из этого убежища. Его замыслы, которые он тайно вынашивал, начали рушиться.

Решив, что он знает Папу как свои пять пальцев, а потому сумеет оставить его с носом, он не учел главного: знать Папу — мало, его надо чувствовать и обладать интуицией сильнее, чем у Дусева.

Будучи в курсе планов Дусева по поиску монет, он надумал опередить его, чтобы самому найти и завладеть коллекцией. Но изначально все пошло не так. Он опоздал с захватом Корозова, чуть не упустил его жену, не сумел захватить его сестру и племянника. Кусал локти. Ведь без Корозова большого смысла не имел захват его жены, сестры и племянника. Они нужны были как рычаг давления на Глеба. Но тот был у Дусева. Козыри были на стороне Папы. Потому сейчас Кагоскину требовалось срочно менять свои планы. Все усложнялось. Он пытался найти выход.

В квартире вместе с ним находилась Ольга.

Появившись здесь, она узнала его голос. Вспомнила, когда слышала его. Тогда, когда ей кололи наркотики. Значит, это он делал уколы. А Кагоскин усмехался, как будто спрашивал: ну что, узнала, что ли? У Ольги дрожь проходила по телу. А ему было весело. Раз узнала — будет бояться и сидеть тихо. Кагоскин не пристегивал ее наручниками. Привезя сюда, поместил в отдельной комнате с одним стареньким диваном, предупредив, что этаж высокий и думать о побеге глупо.

У него было несколько заранее приготовленных квартир. Он как будто чувствовал, что когда-нибудь они пригодятся, и, по всему видать, пригодились. Никто не знал о них. Не сомневаясь, что эта квартира — уже пройденный этап, что о ней следует быстрее забыть и затеряться в другой берлоге, он нервничал. Ночь была на исходе. За окнами началась людская суета. Город уже не спал. Кагоскин видел, что не успевал незаметно перебраться на новое место, поэтому решил на свой страх и риск день пересидеть, а следующей ночью убраться.