Желаете возвести Цитадель?

То, с какой интонацией Вриду сообщил мне эти вести, не оставляло повода для сомнений. Граф считал, что это именно мои монстры, о существовании которых он узнал в день своего перерождения, когда мы засели за обсуждение удара по людам.

— Они напали на город? — уточнил я, памятуя, что забыл приказать обитателям подземелья относиться к тельварцам с должным уважением.

— Насколько мне известно, нет, — помотал головой гоблин. — Точнее, монстры были у стен города, но не вся орда, а лишь несколько мелких групп. Ничего серьёзного.

— Славно, — со сдержанным облегчением кивнул я.

Честно говоря, то, что новости о монстрах появились только сейчас, сильно меня удивляло. Учитывая, как долго они плутали по стране, я каждый день с некоторой опаской ожидал новостей о том, что они где-то объявились и сожрали какую-нибудь деревню. Но с тех пор, как наши дороги разошлись в ущелье Бар-Гаота, я не слышал о них ни слуху, ни духу. Что за маршрут выбрали твари, раз только сейчас попались на глаза тельварцам? И где шарашились всё это время?

— Сможете организовать слежку за их продвижением? — спросил я графа. — Нам нужно понимать, когда и где они впервые столкнутся с людами, если вообще столкнутся. Было бы неплохо устроить на их позициях двойной переполох, — ухмыльнулся я. — Один организуем мы, а другой обеспечат монстры.

— И желательно в один день, чтобы фиарнийцы вообще одурели от таких подарков, — хмыкнул Вриду. — Но сначала нужно разобраться с «наследством» виконта. Прежде чем мы начнём, нужно попытаться взять в свои руки все ниточки, ведущие к тем, кто остался в тени. А по поводу слежки — даже без моих распоряжений за монстрами уже присматривают. Появление такой орды на обитаемых землях дело просто неслыханное. Так что меня будут держать в курсе происходящего.

Я удовлетворённо кивнул.

Всё могло стать намного проще, если бы можно было провернуть сценарий, который я наплёл сидящим под присмотром Аксилана пленникам. Тот, в котором они умирают, поднимаются в виде нежити и отвечают на все вопросы. Увы, благодаря Лион я знал, что нежить становится покорной в обмен на потерю разума. Чем сообразительней поднятый мертвец, тем свободнее он от оков поднявшего его некроманта. Старина Эртус Личенберг тому прекрасный пример. Будучи возвращённым на этот свет скелетом, он подчинялся кому-либо лишь по собственной воле, так как его прежний благодетель, некогда оплативший любимому казначею посмертие и выбивший у правителя разрешение на ритуал, сохранил разум Эртуса в полной неприкосновенности. Ибо именно разум он в нём и ценил.

Но, так как виконт после подъятия наверняка бы заартачился и ушёл в несознанку, поднимать его требовалось покорным и послушным, готовым выполнить любое требование хозяина. К сожалению это означало, что его лучшими репликами стали бы: «А», «Ы» и «Слушаться». Не совсем то, что требовалось при нормальном допросе.