Контракт на молчание

Вечером вторника я сижу в наушниках с ноутбуком, слушаю музыку, почитываю о языковых новшествах, как вдруг мне приходит сообщение:

Эперхарт: «Хадсон, лови».

Губы расплываются в улыбке, но по большей части оттого, что на фото вовсе не Райан, как можно было бы подумать, а раскрытый, набитый заказанными материалами чемодан. Я смеюсь в голос и набираю:

Я: «Эротика».

Самой страшно признавать, насколько сильно я скучаю по Райану в эти дни. С тех пор, как я, игнорируя угрозы Эннис, поехала к Эперхарту в воскресенье, я думаю о нем бесконечно. Особенно сильно это давит, когда я не на работе и не занята ничем серьезным. Если любовь выглядит именно так, то я начинаю сомневаться, любила ли вообще Клинта.

Когда Райан предложил мне присоединиться к прогулке с доберманами, я едва удержалась от того, чтобы закивать с улыбкой до ушей. И это при том, что уловила обидную аналогию: он привык выгуливать питомцев перед каждым отъездом лично, чтобы меньше скучали. Всех питомцев: Твина, Пикса, Вэлли… А затем, ко всему, бодро шагала, игнорируя тот факт, что где-то вот прям совсем неподалеку ползает та самая змея, тяпнувшая Райана полторы недели назад и, если ему верить, выжившая. Насладиться прогулкой мне ничто не помешало. Вышла из леса я в том же зачарованном состоянии, что и после самолета в Дубай.

Эперхарт: «Думаешь, что отделалась так легко? Предложи что получше».

Мне от одних этих слов приходится сглотнуть комок в горле. Игнорировать. Лучше всего этот выпад игнорировать.

Эперхарт: «Я жду».

Я: «Вернешься — расплачУсь».

Эперхарт: «Никогда не работал в кредит и не собираюсь. Давай, у тебя тридцать минут до того, как я уйду на фуршет».

Я начинаю раздраженно пыхтеть.

Я: «Я дома, Эперхарт, не наглей. Сам знаешь, что это значит».

Эперхарт: «Между прочим, у меня под боком есть кандидатка, которая душу продаст за этот чемодан, да еще сама потащит, хоть бы и в зубах. Придумай что-нибудь. Двадцать девять минут».

Я раздраженно закидываю телефон за подушки дивана, а сама улыбаюсь. Цокнув языком от досады, я с легкой грустью оглядываю пустое помещение. Никогда бы я не стала заниматься ничем подобным, если бы Клинт был все еще здесь. Ни-ког-да.

Яростно раскидав подушки, я не без труда выуживаю телефон из щели, в которую он завалился, и тотчас выясняю, что Эперхарт ведет обратный отсчет и осталось двадцать шесть минут. Критически оглядываю себя в зеркале и шагаю в ванную.

Эперхарт: «Двадцать две минуты».

Я: «Отключишься сам. И будешь на беззвучке. С шантажистами переговоров не веду».

Наскоро спрятав стаканчик с ныне единственной зубной щеткой в ящик и проверив, чтобы в фокус не попали единственное полотенце и единственный халат на вешалке, пристраиваю телефон между бутыльками с бесчисленными лосьонами. Жму на кнопку видеовызова.