Параллели сходятся

Перечитывая письм а А.Н.Герцена, я несколько раз возвращался к строкам: “Моя жизнь — необходимое предисловие к моей любви”. Речь шла о любви к женщине, однако невольно возникла ассоциация, что, может быть, вся моя жизнь с метаниями по разным творческим параллелям и есть то самое предисловие к последней любви — любви к литературе.

Любовь требует жертв. Я очень любил свою профессию радиоконструктора, ради неё бросил университет на последнем курсе. Пренебрёг спокойной жизнью в каком-нибудь служебном кабинете и пустился по неизведанной тропинке изобретателя без образования. И вот пришла новая всепоглощающая любовь к тому, что именуется литературой. Ради неё я снял погоны военного инженера, расстался с друзьями из научного института, с руководителями, которые воспитали во мне чувство долга и дисциплинированность (ох, как мне это пригодилось на литературной стезе). Всё это было не так просто. Демобилизоваться помог Наркомат просвещения после выхода моей, по существу, первой книги “Незримые пути”. Она получила премию на конкурсе Детгиза. Эта книга принадлежала к жанру так называемой научно-художественной литературы. Ну, а потом — научная фантастика. Переход к этому жанру был вполне закономерен. Не забывайте, что с самого начала путешествия по творческим параллелям я всегда что-нибудь изобретал. Воображение работало вовсю, что было и моей радостью и моей бедой. Воображение опережало реальные возможности осуществления той или иной идеи. В литературе же никто не ждёт от автора, что его идеи будут претворены в жизнь им самим. Тем более в научной фантастике. А так как у меня не было достаточного литературного опыта, то в первых книжках я больше внимания уделял научно-техническим идеям, чем людям. И в то же время конструкторский опыт подсказал, что надо убедить читателя в возможности реального осуществления придуманных мной аппаратов, для чего в первых изданиях некоторых повестей я даже приводил схемы и чертежи конструкций.