Палеолит СССР

Ареал обитания человека в эго время, очевидно, начинает сокращаться в связи с ухудшением климата и распространением Скандинавского ледникового щита, захватывающего постепенно значительные пространства Восточной Европы. У нас нет надежных данных о том, насколько сократился этот ареал в период климатического минимума, когда ледник достиг наибольшего развития. Не исключено, что в это время большая часть Русской равнины не была заселена, что вторичное освоение ее центральных и северных районов (на этот раз включая и северо-запад) происходит уже в позднеледниковье. Таким образом, на данной территории выделяется три основных периода развития позднего палеолита: ранняя пора (археологические культуры молого-шекснинского времени), период расцвета (археологические культуры раннеосташковского времени) и поздняя пора — финал позднего палеолита (археологические культуры позднеледниковья). Нужно подчеркнуть, что между культурами ранней поры и периода расцвета нет жесткой, резко и однозначно определенной хронологической границы: принятый рубеж (24 тысячелетие от н. дн.) в значительной мере условен, поскольку основы для наивысшего подъема позднепалеолитической культуры были заложены еще в раннюю пору ее развития; отдельные археологические культуры возникают в молого-шекснинское время и продолжают существовать в раннеосташковское (например, молодовская, виллендорфско-костенковская).

В заключение дадим краткую характеристику природных условий, имевших место на Русской равнине в молого-шекснинское межледниковье и осташковское оледенение. В молого-шекснинское время по спорово-пыльцевым характеристикам отложений, к которым в Костенковско-Борщевском районе приурочены древнейшие позднепалеолитические памятники (нижний гумус), предположительно восстанавливается лесостепная растительность, сменяющаяся еловыми и елово-широколиственными лесами, произраставшими в условиях, сходных с современным климатом Башкирии. Эти леса сменяются широколиственными, причем «участие широколиственных пород в лесах в отрезок времени между эпохами накопления нижнего и верхнего культурных слоев Костенок 17 было значительно больше, чем в фазу климатического оптимума голоцена не только в бассейне Верхнего Дона, но и в более западных районах» (Гричук В.П. 1969, с. 59). Виды растений, определенные на уровне верхнего гумуса, в настоящее время произрастают в Белоруссии, в бассейне Немана, — это сосновые леса, в которые вкраплены участки елово-широколиственных формации. Сходную с этим уровнем палинологическую характеристику имеют «днестровская» погребенная почва стоянки Кормань 4 (вторая снизу от почвы со следами пожара), к которой приурочены IX культурный слой и вышележащие опесчаненные прослои, с которыми связан VII культурный слой (Иванова И.К., 1977, с. 165–166). В период осташковского оледенения климат и растительность были иными. В.П. Гричук следующим образом характеризует зональные типы растительного покрова Русской равнины в эпоху максимального распространения льдов, т. е. около 20 тыс. лет назад. «Вдоль южной и юго-восточной окраины Скандинавского ледникового щита протягивалась полоса приледниковой растительности — березовое и лиственное редколесье, среди которого на соответствующих позициях располагались участки тундровых группировок, а также ксерофильные и галофильные травянистые ассоциации степного облика. На западе полоса этой растительности сливалась с областью господства альпийской растительности тундрового характера, нижняя высотная граница которой в Карпатах и на возвышенностях Средней Польши снижалась до высот порядка 400 м. В средней и южной части Карпат снижение альпийского пояса растительности не было столь значительным.