Иисус Христос. Жизнь и учение. Книга III. Чудеса Иисуса [litres]

Единство контекста и фонетическое сходство (имя יהוה Yahwē, по всей вероятности, тоже образовано от корня hwy «быть») позволяет рассматривать формулу «Я есмь» как интерпретацию священного имени Божия. Можно предположить, что Иисус употреблял эту формулу применительно к Себе (Ин. 8:58; Ин. 18:5, 6, 8) и что в Его устах она звучала как отождествление Себя с Богом. Помимо Исх. 3:14 формула Я есмь употреблена в нескольких выразительных контекстах в Ветхом Завете, раскрывающих мысль о Божественном всемогуществе (в том числе в сочетании с именем יהוה Yahwē): Втор. 32:39 (אני אני הוא ’ănî ’ănî hû’ Я, Я есмь; здесь вместо глагола «быть» использовано местоимение הוא hû’ «он»), Ис. 43:10 (אני הוא ’ănî hû’ Я есмь), Ис. 43:11 (יהוה אנכי אנכי ’ānōkî ’ānōkî Yahwē Я, Я Господь). Говоря ученикам это Я, Иисус мог не просто обозначать Себя: Он мог тем самым указывать на Свое Божественное достоинство[262].

Какова историческая достоверность рассказа о хождении Иисуса по воде? Современная наука отвечает на этот вопрос по-разному. Одни исследователи предпочитают вовсе не рассуждать об историчности данного события, сосредоточивая все внимание на анализе деталей повествования. Другие настаивают на том, что описанное событие имело место в истории. Третьи считают, что некое событие, не имевшее чудесного характера, было впоследствии интерпретировано как чудо. Четвертые воспринимают историю как рассказ, имеющий исключительно символический смысл. Пятые считают, что история хождения по воде является переработкой рассказа о воскресении Иисуса и одном из Его последующих явлений[263]. Наконец, существует мнение, что в истории описана галлюцинация, вызванная так называемым «измененным состоянием сознания», в котором оказались ученики, напуганные бурей и сопряженными с ней опасностями[264].

Не входя в анализ той или иной из приведенных точек зрения, скажем лишь о том, что любая интерпретация рассматриваемого события, базирующаяся на представлении о том, что оно не имело места в истории, представляется нам недопустимой. В равной степени недопустимыми являются попытки интерпретировать событие в терминологии психического расстройства или галлюцинации. Эпизоды, свидетельствующие о том, что Иисус обладал сверхъестественными способностями, в Евангелиях настолько многочисленны, что отрицать эти способности или пытаться перетолковать их при помощи известных науке естественных феноменов – значит отрицать достоверность евангельского образа Иисуса. В таком случае неизбежным становится создание некоего иного, альтернативного образа, наподобие тех, которые были созданы Гегелем, Штраусом, Ренаном, Толстым. Изучение этих образов не входит в нашу задачу.