О себе. Автобиография, сценарии, статьи, интервью

На аэродроме Окенце, когда иностранный экипаж входит в свой уже проверенный самолет, Бузек обычно здоровается с командиром корабля, касается рукой начертанного на дверце номера и тихо говорит: “Жук жужжит в жнивье”. Много лет уже Бузек повторяет свое заклинанье. Как-то он заколебался, промолчал – проверили двигатель и нашли неисправность. С того времени экипаж ночующего в Варшаве самолета ожидает, пока Бузек произнесет свое магическое: “Жук жужжит…” Он и в этот раз сказал то, что должен был сказать, и молоденькая стюардесса спросила:

– Пан Бузек, а вы никогда не ошибаетесь?

– По ошибке только женился, – ответил он. Быть может, это прозвучало как недвусмысленное предложение, но Бузек не имел такого намерения.

Витека вызвали к Секретарю. В больнице для наркоманов, над которой шефствовала их организация, вспыхнул бунт. После истории со студентами из общежития Витек прослыл специалистом по строптивой молодежи, к тому же никто из руководства не мог поехать в больницу, поскольку именно они направили туда молодых врачей, которым наркоманы отказали в послушании. Посовещавшись, решили, что поедет Витек.

– Но что я там должен делать?

– Утихомирить их. Любой ценой. Мы будем ждать у телефона. Звони, – сказал Секретарь; Витека быстро ввели в курс дела, объяснив, чем было вызвано решение о шефстве.

Близ небольшого серого здания больницы Витек отделился от группы стоявших там людей. У милицейской машины с рупором на крыше были зажжены фары. Витек подошел к закрытым дверям. “Сунь удостоверение”, – сказал кто-то изнутри. Он подчинился. Двери отворились, Витек вошел; длинноволосый парень тотчас задвинул за ним все засовы. Знаком велел следовать за собой. Они миновали проходную, в которой сидели двое таких же парней и девушка, прошли по коридорам, которые напоминали и больницу, и школу, и интернат одновременно. В вестибюле сидели, лежали, бродили длинноволосые или коротко стриженные парни и не слишком озабоченные своим внешним видом девицы. Они провожали глазами идущих. Стриженый парень с довольно мутным взглядом загородил им дорогу.

– Из Варшавы, – сказал проводник. Тот отошел.

В большой комнате – дежурке? учительской? – стояли диван, стол, стулья и раскуроченный шкаф с какими-то папками: в нем явно что-то искали; один из углов комнаты был отгорожен решеткой. Дверца проволочной клетки была заперта, внутри сидели трое молодых мужчин и женщина. Двое мужчин были в белых халатах. Проводник впустил Витека в комнату и тотчас вышел. Трое парней, похожие на тех, из коридора, расположились вокруг стола, на котором стояли канистры с бензином.

– У нас еще десяток таких, – сказал один, показывая на канистры.

– Заполыхает мигом.

Витек не знал, как себя вести. Подошел к столу, пожал руку каждому из ребят, сказал, кто он и откуда.

– Позвони, что ты здесь, – сказал тот же парень, явно старший у них. Витек позвонил, сказал, что велели, и прибавил, что пока ничего не знает. И подсел к столу.

– Как в Америке, – сказал старший и рассмеялся. – С тех пор как вы нас опекаете, двое парней и девушка дубанули.