Весь Мегрэ. Том 1 [компиляция]

– Вы же знаете, я сумасшедший, – бормочет он.

– Вы, наверно, хотите сказать, что кое-кто – ваша жена, может быть, дочь – пытается убедить вас в этом?

Старик вздергивает голову. Упрямо, хотя и без запальчивости повторяет:

– Нет, я сумасшедший.

– Подумайте о серьезности того, что говорите. Если вы вправду сумасшедший, во что я не верю, вы вполне можете быть убийцей мадмуазель Жанны. Поведение сумасшедшего непредсказуемо. Вы находитесь у нее. У вас появляется мысль об убийстве. Вы совершаете его, затем рассудок возвращается к вам, вы ужасаетесь своему поступку и, чтобы отвести подозрения или просто услышав шаги на лестнице, запираетесь в кухне, а ключ бросаете в окно.

Ле Клоаген молчит.

– Не так ли все и произошло?

Мегрэ почти боится услышать «да», хотя это положило бы всему конец. Он добивается другого. Понадобилось три часа, чтобы одно слово пролило первый свет на эту историю.

– Я сумасшедший, но не убивал Жанну.

– Вы назвали ее Жанной? Значит, признаете, что между вами существовали достаточно близкие отношения! Ответьте вразумительно, кем она была для вас. Не стыдитесь – мы здесь привыкли ко всякого рода признаниям.

– Мне нечего сказать. Я очень, очень устал. И старик робко, стеснительно добавляет:

– Пить хочется.

Мегрэ еще раз выходит в соседний кабинет, возвращается с большим стаканом пива и смотрит, как запрокидывается голова Ле Клоагена, уровень жидкости понижается, а кадык ходит вверх и вниз.

– Где была ваша жена в воскресенье между одиннадцатью и четырьмя часами?

– Я не знал, что ее нет дома.

– Вы были заперты у себя в комнате?

Он не отвечает, только потупляет голову. Мегрэ дорого дал бы за минуту откровенности. Никогда еще ни с кем, – а через его кабинет на набережной Орфевр прошло немало людей! – он не испытывал такого ощущения тайны. Комиссар наливается гневом и негодованием. На мгновение кровь так ударяет ему в голову, что он, кажется, способен…

– Ну вот что, Ле Клоаген, вы, надеюсь, не станете утверждать, что ничего не знаете, даже того, почему вас запирают как прокаженного…

– Потому что я сумасшедший.

– Сумасшедшие в этом не сознаются.

– И все-таки я сумасшедший, но я не убивал, господин комиссар. Я не сделал ничего плохого. Клянусь, вы не правы.

– Тогда говорите, черт побери!

– Что я должен сказать?

Либо это самый глупый человек на свете, либо…

– Посмотрите мне в глаза. Здесь, у меня на столе, постановление о вашем аресте. Если ваши ответы не удовлетворят меня, я могу сегодня же отправить вас ночевать в предвариловку.

И тут происходит нечто ошеломляющее. Вместо того чтобы испугаться, старик приободряется. Весь его облик как бы говорит, что перспектива угодить за решетку кажется ему приятной.