Посольская школа. Душа Сокола

Шепотки стихли. Я скользнула взглядом по нестройным рядам соклановцев и тяжело вздохнула. Снова светящиеся во тьме белые украшения. Снова безликие чёрные плащи. Раньше зрелище казалось незабываемым. Словно звёзды мерцали в небе. А сейчас то ли повод слишком нервный, то ли традиционный ход совета приелся, но наряды казались театральными костюмами, а само заседание — глупым представлением, где каждому отведена роль. И только я забыла слова.

— Я приветствую всех зримых и незримых, — начал Кеннет Делири. — Пусть предки стоят рядом с нами, смотрят приветливо и с любовью, свидетельствуют всему, что будет происходить.

Со всех сторон донеслись тихие молитвы, и глава продолжил вступительную речь.

— Мы собрались здесь, чтобы решить судьбу Малии, дочери Налка и Роны, внучки Араса, Тары, Минаса и Энны. Она просит защитить её честь и призвать к ответу того, кто грубо нарушил священные правила. Взял деву на ложе до того, как назвал своей женой. Я вызываю на суд лина Фредерико Гвидичи, известного в клане как Сокол. Приёмного сына Магнуса.

Настоящее имя лучшего убийцы клана и главы охраны вызвало бурю эмоций. Даже сдержанные, вечно усталые старики вытянули в его сторону шеи. Фредерико стоял, опутанный чёрно-белыми нитями ненависти и страха. К ним постепенно примешивались любопытство, азарт, предвкушение. А ведь Кеннет Делири половины правды о нём не открыл. Приберёг на потом. Лишь избранные знали, что в клане впервые за сотни лет появился посвящённый. Маг с чёрным уровнем.

“Мой жених”, — с любовью прошептала я.

— Малия работала служанкой на кухне посольской школы, — излагал суть дела глава клана. — Там же командовал отрядом охраны Сокол. По словам девушки, он оказывал ей знаки внимания, а в одну из ночей пригласил в свою спальню и соблазнил.

Сочувствия к моей бывшей посудомойке в клане было немного. О репутации первого бабника Фитоллии не знал только ленивый, но суд есть суд.

“Если такой умный, ловкий и тебе плевать на законы клана — не попадайся”.

— Я таких историй в месяц по три штуки слышу, — проворчал старейшина Кларс. — И что с того? Дочь Налка была невинной?

— Да, — со скамейки каменной трибуны встал Этан, чтобы свидетельствовать. — Я провел ритуал над простынёй с кровати Сокола. Кровь настоящая и принадлежит Малии.

Гул рассерженных голосов стал громче. “На суде запахло доказательствами”, как однажды пошутил законник лины Хельды.

— Пусть женится! — выкрикнул кто-то из толпы.

— Да, пусть играют свадьбу! Так положено.

— Ваше слово, лин Фредерико, — холодно сказал Кеннет.

Подсудимого под конвоем повели ко второй трибуне. Строго напротив той, где стоял глава клана. Ричи не чувствовал почти ничего. Будто смирился с тем, что ему вынесут приговор. Заставят жениться на хитрой обманщице. Но вот он посмотрел на трибуны, и соклановцы замерли.

— Я не был у Малии первым мужчиной. Я невиновен.